Ролевик: Орк
Шрифт:
И растворился в тумане. Откуда-то раздался ехидный смешок, и меня окружила плотная, как туман, тишина.
Я смачно выругался. Нет, то, что на меня никакой зов не действовал – это понятно. Если кто-то по игре приходил, то мог орать у палатки сколько угодно – я спал. Меня разбудить – это постараться надо. Вот и пришлось старшему мастеру корректировать реальность. Но какого хрена этот урод не довел меня туда, куда надо? Если за мной кто-то приходил, то этот кто-то должен был отвести меня туда, где я нужен. А теперь мне придется шарахаться по полузнакомому лесу, пытаясь понять, где что и кто где.
Впрочем, я немного соображал, где находятся основные локации.
Взглянув на небо, я определился с направлением и бодро потопал по тропинке. Кстати, тропинка тоже хоть куда-то, но должна привести. Тут их немного, местные не часто в эти края забираются. Около той дороги, где заезд на полигон, стоит мастерский лагерь. А эта должна вести к одной из переправ. Берега у ручья во многих местах или болотистые, или заросшие ивняком, так что не продраться, мест с удобным выходом к воде немного.
Однако постепенно моя уверенность в том, что я иду туда, куда надо, улетучилась. По моим ощущениям, я протопал уже километра три, а вокруг меня был все тот же туман, ставший, казалось, еще плотнее. И – никого намека на ручей. Потому что у воды должно пахнуть прелью и ивовыми листьями, а этот туман не пах ничем.
Тут я резко остановился, осознав, что же у меня вызывало тревогу.
Туман был неправильный. Какой-то не туманистый туман. В нормальном тумане у меня давно бы уже отсырел подкольчужник, а на лице ощущалась влага.
Чтобы убедиться еще раз, я тщательно провел ладонью по щеке, потом – по кожаным пластинкам на груди. Ни-че-го! В смысле, пот есть, ватный подкольчужник – штука теплая, щетина выросла что-то слишком быстро… а вот положенного в предутренние часы ощущения промозглой сырости нет. То есть вокруг меня – что угодно, только не водяная взвесь.
Честно говоря, я испугался.
Этот туман вообще был каким-то странным. Теперь он не висел слоями, а клубился, двигался, кружил, из его глубины раздавались какие-то шорохи и скрипы. Лесные звуки – они совершенно другие. Ну, птичка спросонья что-то просвистит, сломанная ветка хрустнет. Эти же напоминали скорее то, что можно услышать ночью в пустом цеху. Такие звуки издают металл и камень, а не деревья и живые существа.
Выругавшись, я снова побрел вперед, лихорадочно пытаясь сообразить, что же произошло. Вероятнее всего, ничего страшного. Просто с похмелья у меня пересохло во рту… и в мозгах. Так что два варианта: или я куда-нибудь приду, или, когда надоест бродить, усну под кустом. Правда, завтра народ будет ржать над тем, что я в трех соснах заблудился. Ну и фиг с ним, с народом и с его приколами. Виноват во всем Арогорн.
Обдумывая планы мести старшему мастеру, я для поддержания бодрости духа затянул «орочью походную»:
– Как однажды Арогорн
Положил яйцо на горн, Гномы угли разожгли, Маком яйца зацвели. Аш назг, аш назг, разлюли малина, Любит девочка моя Сару-властелина! В песне было много куплетов, еще менее пристойных и гораздо более садистских, в духе «мальчик в подвале нашел пулемет», так что ее можно было орать до утра. Звук собственного голоса подбадривал меня. В принципе, где бы я ни находился, вряд ли кто-нибудь в здравом уме решится подойти к существу, горланящему такое. Правда, половина ирландских сказок начинается со слов «возвращался как-то Джонни из соседней деревни со свадьбы…». Но у нас все-таки – не Ирландия, народец полых холмов в нашем климате вряд ли выживет… В общем, чего не придет в такой ситуации в голову. Так что я даже не сильно удивился, когда впереди меня выросла темная фигура. Вот кто-то продумался по игровушке! Силуэт был намного выше меня, а я – не маленький. При этом он весь состоял из каких-то выростов и шипов, словно утрированный рыцарский доспех или какой-нибудь монстр, что рисуют на обложках фэнтези.– Красиво поешь, смертный! – утробным басом возвестил силуэт. – Да и со знанием дела, как я посмотрю!
Первым моим желанием было броситься к этому монстру на шею. Вторым – послать его подальше вместе со всей мастерской командой, в которую он, несомненно, входил. Потому что кто, кроме мастерского персонажа, будет посреди ночи таскаться по туману в такой неудобной игровушке? Но я сдержался и ответил, как положено:
– Кого вижу, путник? К добру или к злу наша встреча?
– Видишь ты того, кого ждал, и кто поможет тебе совершить отмщение!
Голосочек у парня – что твой барабан! Или у него под маской мегафон?
– И что же я должен сделать, почтеннейший? – подыграл я, пытаясь хоть что-то вытянуть из приближенного к мастерам персонажа.
– Ты должен идти туда, куда ведут тебя твои помыслы, и взять то, что принадлежит тебе по праву!
«Во блин», – тихонько пробормотал я.
Но вслух возвестил не менее пафосно:
– Укажи же направление, о владыка дорог и судеб!
Монстр икнул, как-то замялся, потом махнул рукой куда-то вбок:
– Иди и пребудет с тобой Сила!
Если бы черная громадина после этого не захихикала мерзко, то я, наверное, послушался бы его приказания. Но этот смешок напомнил мне Арогорна. Поэтому я развернулся и пошел в направлении, прямо противоположном указанному.
Честно говоря, я уже засыпал на ходу, шел, спотыкаясь на каждом шагу. К счастью, это продолжалось недолго. Вскоре туман начал редеть, сменившись нормальной предутренней дымкой. Правда, нигде не было видно даже отблеска костра. Поэтому, решив, что утро вечера всяко разно мудренее, я выбрал куст посимпатичнее и забрался под него.
В подкольчужнике не замерзнуть даже на рассвете. Поэтому я не удивился, что проснулся, когда солнце стояло уже довольно высоко над верхушками деревьев.
И вот тут меня накрыло!
Если до этого я надеялся, что все ночные странности – это лишь шутки моего измененного восприятия, то теперь от реальности никуда не деваться.
Лес был не тот.
Точнее, леса практически не было вовсе. Так, полоса деревьев вдоль ручья. Того или не того, который я искал всю ночь, не знаю. Похоже, что не того – этот гораздо шире и бурливее.
Солнце на самом деле поднялось не очень высоко, это просто деревья низкие – ивняк и молоденькие березки у воды. Остальное же пространство вокруг меня занимала степь. Не поле, не луг, а именно степь – древняя, ни разу не паханная, горбящаяся курганами. Кое-где отдельными пятнами темнели маленькие рощицы, вдалеке, за холмом, вроде курился дымок. Значит, там – какое-то жилье.
Но добили меня горы. Они занимали весь горизонт – насколько хватало взгляда. Если кому-то взбредет в голову топать к ним, то нужно будет отмахать не один десяток километров – синие из-за расстояния, они искрились на фоне неба, как драгоценные камни.