Робокоп III
Шрифт:
— Итак, твое последнее слово. Сколько? — Резко остановился он возле Плашера.
— Пятьсот тысяч, — не двигаясь, будто сквозь сон ответил Плашер.
— Черт, это же несерьезно. В прошлый раз мы сошлись на трехстах.
— Прошлый раз — это прошлый раз. Я трех человек потерял, пока доставил это проклятое зелье.
— Ха-ха-ха, — не удержался Коннорс, — с каких это пор ты занялся учетом своих головорезов?
— С тех пор, как понял, насколько трудно достаются деньги.
— Ты считаешь,
— Это твои проблемы, — Плашер наконец оторвал голову от кресла. В его глазах появилась жестокость, а губы скривились в неприкрытой насмешке.
— Но ведь я же без проблем могу купить где-нибудь и за триста тысяч. В крайнем случае, за триста пятьдесят. Я ведь прихожу к тебе по старой дружбе.
— По дружбе, говоришь? А я слышал, ты собираешься порвать со мной все связи.
Коннорс замялся. Он не знал, что Плашеру уже все известно о его планах.
«Дьявол, а не человек, — выругался он про себя. — Откуда только ему все известно?»
— Разве не так? — Плашер сверлил его насквозь своим леденящим взглядом.
— Тебя не совсем правильно информировали…
— Неужели?
— Видишь ли… То есть, твои цены действительно очень высоки…
— А как же наш договор?
— Устный договор, — тут же поправил его Коннорс. — И потом, я ведь не рассчитывал, что ты будешь поднимать цену.
— Я благотворительностью не занимаюсь.
На улице началась перестрелка. Коннорс покосился в сторону окна. Лицо его задергалось. Он панически боялся стрельбы, а при виде полицейского его бросало в жар.
Плашер сохранял спокойствие. Казалось, вся эта переделка для него не более, чем детская игра.
— Ну так что же ты решил? — нетерпеливо спросил он и встал с кресла.
— Я думаю, на таких условиях мы с тобой не сработаемся, — неуверенно проговорил Коннорс.
— Мне очень жаль. Но я думаю, тебе стоит жалеть еще больше, — в голосе Плашера появились угрожающие нотки, но Коннорс не придал этому большого значения. Он был рад, что дело подходило к развязке, оставалась только одна важная деталь — задаток, который Плашер когда-то получил от него. Плашер всегда брал задатки.
— А как же мои деньги?
— Какие деньги?
— Задаток, который ты получил неделю назад. Сто тысяч долларов.
— Но ты ведь знаешь, что твой задаток пошел на приобретение наркотиков.
Коннорс от удивления широко раскрыл рот. Такого поворота он никак не ожидал.
— Черт побери! — закричал он. — Но мне не нужны твои наркотики!
— Как хочешь, — невозмутимо сказал Плашер, — я просто пытаюсь тебе объяснить, что сейчас у меня нет таких денег. Понимаешь? Нет таких денег.
Он отошел немного подальше от своего клиента, будто боясь, что тот сейчас
набросится на него. Коннорс действительно был похож на затравленного зверя, которому ничего другого не остается.— Послушай, Плашер, ты ведешь нечестную игру. Так дела не делаются!
— Подожди, я не понял: кем не делаются? — с наивностью ребенка спросил Плашер.
— Никем не делаются. Ты играешь с огнем, это плохо для тебя кончится!
Коннорс задыхался.
— Тебе сейчас нужно выпить немного воды и успокоиться. И почему так никем не делается, если я так делаю? Или ты меня не принимаешь за человека?
— Слушай, Плашер! Ты… ты…
— Ладно, успокойся. Я пошутил.
Коннорс снова разинул от удивления свой большой рот и замер посреди комнаты.
— Как пошутил? — словно не веря ему, негромко произнес он.
— Обыкновенно. Мы же с тобой старые друзья, неужели мы будем рвать друг другу глотки из-за каких-то паршивых денег?!
Коннорс не сообразил, что ему ответить. Он достал из кармана своего новенького черного пиджака платок и вытер вспотевший лоб.
— Сколько, ты говоришь, я тебе должен?
Плашер отвернулся от него и подошел к шкафу, но не открыл дверцу.
— Как сколько? Сто тысяч. Это задаток, который ты получил за наркотики, — каким-то чужим голосом медленно произнес Коннорс.
— Да, конечно. Сейчас ты их получишь. Даже больше, чем ты рассчитывал.
Плашер засунул руку в карман, потом резко повернулся и вытянул руку.
Коннорс не успел заметить, что было в его руке, но почувствовал опасность всем своим существом. Он дернулся в сторону, однако слишком поздно.
Два выстрела один за другим разорвали тишину маленькой комнаты.
— Как же ты… — прошептал Коннорс, хватаясь за грудь и медленно опускаясь на пол. Сквозь растопыренные пальцы потекли струйки крови. Он с трудом оторвал от груди левую руку. Она дрожала. Несколько мгновений Коннорс смотрел на нее, словно не веря, что на ней действительно его кровь. Стоя на коленях, он начал торопливо вытирать руку о свой новенький черный пиджак. Потом оторвал от груди правую руку, так же внимательно некоторое время смотрел на нее, и тоже начал вытирать кровь о пиджак.
Плашер скривился и выстрелил еще раз, потом еще, уже не целясь.
Коннорс вздрогнул и рухнул на спину, раскинув испачканные кровью руки.
Плашер быстро подошел к нему, достал у него из внутреннего кармана толстый бумажник и, проверив его содержимое, спрятал у себя.
В это время дверь отворилась, и в комнату вбежал испуганный неожиданными выстрелами парень с автоматом в руках. На нем была черная кожаная куртка и полосатая кепка, которая делала его лицо каким-то очень угрюмым.