Ритуал
Шрифт:
Соображала я быстро. На что Хейли делают ставку? Со вторым кругом у него нет шансов, даже против меня, это фарс, в котором нет чести. Они решили перевернуть столы?
Поллукс не останется в стороне, а, значит, и Фей, и выйти против слабого мальчишки…
— Сира Блау — защитница сирых и убогих, какого будет в новой роли?
— Заткнись.
— Он даже нормальный купол сплести не способен, это — избиение младенцев, — продолжал глумиться Ремзи.
То, что со вторым кругом не поставить купол я знала не понаслышке. И дядя никогда не прятал меня дома, не закрывал на домашнем обучении, изолируя от общества как постыдную тайну Рода,
— Сними запрет, — вкрадчиво шептал Ремзи на ухо, — ты же хочешь, хочешь этого так же, как я. Никаких запретов, никаких ограничений, никаких артефактов, проверим, кто сильнее. Чья возьмет верх, Блау. Разве тебя это не возбуждает?
Меня передернуло — он жарко дышал прямо в шею.
— Уберись!
— Решай, Блау, хочешь остаться чистой или …
— Заткнись, — Ремзи мешал думать. Если не врет — меня заранее тошнило от всего и сразу. Какой Глава, такой и Клан — отлично защищают своих, надеюсь, Шестнадцатый будет очень зол, когда истают доспехи. Очень.
— Представь, ты и я, в круге, — Зиккерт очерчивал сапогом дугу по снегу, — только ты и я, и никого больше, — он облизал губы.
— Выведешь Фей, — наконец определилась я. — Завтра. Хочу встретиться и поговорить…
— Не возможно…
— Не волнует. Это — условие. Личная встреча с Фей и я дополню клятву. Поединок. Ты и я. В круге, и никого больше, — я протанцевала ближе к Зиккерту. — Ты же этого хочешь? Доказать силу, получить власть, — выдохнула я почти ему в губы. — Быть сверху… тебя это возбуждает, Зиккерт?
Глаза Ремзи лихорадочно блестели.
— Тебе, я бы позволил быть сверху, Блау. Недолго, — он шагнул вперед и крепко сжал руками мою талию. — Ох, сука! — он сложился пополам и застонал, потому что сразу получил коленом в пах.
— Держи руки при себе, Зиккерт, — я отряхнула плащ, который он лапал. — Встреча с Фей — и я подумаю.
Серого пришлось приманивать — он отбежал в сторону развалин. Я подтянулась, запрыгнула и поправила стремена, рука Ремзи легла поверх луки седла, удерживая на месте.
— Тогда сегодня, Блау, — Зиккерт изменился неуловимо — серьезный тон, сдвинутые в линию брови. — Ни завтра, ни на декаде не выйдет — её не выпустят из дома, но сегодня мы сможем войти. Я проведу тебя в дом.
***
Мы ехали почти в полной темноте — освещенные улочки Керна и кольцевая, сияющая огнями, осталась сбоку — Ремзи вел окольными путями, по каким-то узким проулкам. Я мысленно проводила ревизию артефактов — всё самое нужное, и ничего про запас, правда с некоторых пор без стационарного купола для малых групп я из дома не выходила — черная палочка в боковом кармане грела сердце.
— Ни словом, ни делом, — насмешливо повторил Зиккерт, когда я заколебалась — лезть к Хейли прямо в дом — даже я не настолько сошла с ума. Городской дом стоял за квартал от госпиталя, в начале спокойной, статусной части Керна. Их родовые земли лежали в стороне, дальше, чем было бы удобно каждый день отправлять детей в Школу, поэтому вся молодежь, традиционно, жила в городе, под присмотром многочисленных Наставников и слуг. Так было принято.
Или Хейли с самого детства воспитывали в молодом поколении самостоятельность. Многие делали так — Асти, Бартуши. Только мы, Тиры и Фейу жили достаточно близко, чтобы позволить себе жить дома и учиться в городе. И за это Блау тоже не любили.
Ремзи остановился у неприметного
строения и вскинул руку в стандартном жесте — остановка. В проулке ни одно окно не горело приветливым теплым светом.— Зайдем с черного хода, — он спешился, и так подобрал поводья на руку, чтобы не бряцали заклепки. — Я отошлю всех, потом вернусь. Коня привяжешь там, — он указал за небольшой, почти под крышу занесенный снегом навес.
Я молча кивнула, оценивая из-за угла часть дома Хейли, которую было хорошо видно — горели огни, сияли артефакты, лилась музыка — сегодня у них праздник?
Зиккерт не соврал, вернувшись за мной мгновений через пятнадцать, и уже успел переодеться. Нарядный камзол припорошил снег. Он выдал мне маску, отделанную синими лентами, одну из стандартных для маскарадов, и шелковый нарядный плащ, чтобы накинула сверху, сняв свой.
В дом мы зашли легко, миновали нижние коридоры, кухню, где туда-сюда снова слуги и поднялись на черную лестницу. На площадке Зиккерт помедлил, оценив мой вид, и вытащил из ближайшей вазы розу, тоже синюю — вопиющее расточительство для середины зимы, заказывать для оформления дома живые цветы. Обломал стебель и резко сунул мне в волосы, за что тут же получил по рукам — шипы остались и оцарапали ухо.
— Зиккерт, — прошипела я тихо, этот козел поправил цветок, стер кровь кончиком пальца и нарочито медленно слизнул.
Псаков больной извращенец!
— Тише, — он крутанул меня за талию, взвихрился плащ, укутывая наши ноги, когда он впихнул меня в ближайшую нишу — кто-то спускался по лестнице, насвистывая что-то из мотивов театральных постановок. — Т-с-с, — теплый палец лег на мои губы, тело Зиккерта напряглось, как перед прыжком.
— Развлекаешься? — незнакомый, томный, и явно уже хорошо пьяный голос прозвучал над нашими головами с верхней площадки. — Ну-ну…
Послышались нечеткие шаги, и Зиккерт впихнул меня ещё дальше, полностью закрыв своим телом, впечатавшись так, что я чувствовала каждую пряжку на одежде.
— А я вот…тью… Хочешь, — послышался плеск в бутылке. — Зи?
— Отвали Арти, я занят, — отшил Ремзи грубо.
— Нехорошо, Зи, — снова заканючил голос и икнул, — не-хо-ро-шо. Я всегда составлял тебе компанию и делился… всем… ик… Я вижу вы ещё не перешли к сладкому, — хохотнул Арти, — может, как в старые добрые времена…
— Моё, — руки Ремзи сжались крепче, — не делюсь своим. Арти, свали, я занят, — теплые губы Зиккерта крепко запечатали мне рот, и прежде, чем он сообразил — я укусила. Тяпнула со всей силы, до крови. Ремзи застонал, но не от удовольствия, от боли — мы так и застыли единой композицией — зубы я сжала крепко.
— П-п-понял… ик… ухожу…
— Арти…, — кто-то позвал пьяного дружка Зиккерта наверх и нетрезвые шаги удалились.
Мгновений через пять все стихло, Ремзи отпустил руки — я отодвинулась, сплевывая в угол — крови было много. Нижняя губа Зиккерта распухла, с четкими отпечатками моих зубов.
— Переигрываешь, — я отерла губы рукавом.
— Достоверность, — прошептал он в ответ, трогая губу языком.
— Скажи спасибо, что не стошнило.
— Идем, — он прислушался, и потянул меня наверх по лестнице. Один пролет, второй, Фей поселили на третьем ярусе. Мы ещё несколько раз ныряли в ниши, прятались за портьерами и вламывались в совершенно пустые комнаты, пережидая за дверью, пока уйдет пьяная молодежь. Если это — способ Хейли приучить отроков к самостоятельности, они выбрали неверный метод.