Резонанс
Шрифт:
«Привлекательно».
Она подняла себя и забежала в галерею.
«О, нет, нет, нет», — она безумно озиралась. Тут словно побывал ураган. Инструменты и товары валялись как попало, слой опилок покрывал все вокруг.
В дальней части что — то громко звякнуло, и она вздрогнула. Казалось, кто — то выронил инструмент.
Готовая наказать, Нив пошла на звук, пригнулась под висящим куском полупрозрачного пластика, вошла в тусклую зону.
Перед ней на стремянке стоял юноша в белой майке и застиранных джинсах. Он собирался забить гвоздь
Нив посмотрела на включатель на стене рядом с собой, тряхнула головой и нажала на него.
Лампочка в 400 ватт включилась в дюйме от головы юного плотника. Он испугался, потерял равновесие и упал со стремянки на спину.
— О боже! — Нив бросилась на помощь. — Мне так жаль! Ты в порядке?!
Он простонал «что за дела?!» и перекатился на бок, принялся потирать спину.
— Мне очень — очень жаль! Твоя голова закрывала ее, — она указала на лампочку.
— О, и это моя вина? — он сдул волосы с лица и постарался встать на ноги.
— Да. Именно, — она пошутила, чтобы он повеселел, но он не повелся, а пошел прочь.
«Это я заслужила».
Нив пошла за ним из мастерской, настраивая себя извиняться. Но было все сложнее, ведь время шло, а он все шел, не глядя на нее.
Ожидая шанс, она смотрела, как он расчесывает пальцами волнистые волосы, их медовые корни контрастировали с платиновыми выгоревшими прядями. Он голым предплечьем вытер пот с виска, а потом принялся отряхивать опилки с джинсов.
Наконец, он повернулся к ней, их взгляды пересеклись, и ей словно снова было тринадцать. Его глаза были как чистая синева Мальдив с глубиной Марианской впадины.
Он был из тех, чье появление в комнате все замечали. Из тех, за кем всегда стояла очередь из девушек.
Но, к ее удивлению, он вернул ее бесстыдный взгляд. Она не понимала, что это означало, но она не ощущала заигрывания. Она немного нервничала.
— Как долго это еще будет длиться?
Он смотрел на нее, словно не слышал вопрос.
— Грубой оценки хватит, — добавила Нив.
— Как тебя зовут? — он прищурился.
— О… — она вытянула руку. — Я Нив.
Он слабо, но понимающе улыбнулся, лицо смягчилось. Но он не обхватил руку Нив, а снял резинку с запястья и принялся завязывать волосы в хвостик.
Нив убрала руку, он пошел прочь от нее. Она обидела бы, но без волос на лице он кого — то напоминал.
— Прости, я тебя знаю? — спросила она.
— Тебе нужно пополнить словарный запас, — он поднял кусок дерева на стол и придвинул к центру.
Нив посмотрела в угол комнаты, пытаясь понять, о чем он говорит.
— Или тебе стоит перестать извиняться каждые пять секунд. А лучше оба варианта.
«Или я могу включить режим стервы и устроить тебе несладкую взбучку».
Она скрестила руки.
— Что случилось с парнем, снимавшем полки пару дней назад?
— Я за него, — он отмерил дерево и оставил отметку карандашом.
Нив огляделась, пытаясь оценить прогресс.
Прошлую выставку убрали, это было хорошо. Но ничего из десятков подставок,
нужных для ее картин, еще не установили.— Эм, так сколько еще времени понадобится?
— Не могу сказать.
— Завтра вечером открытие, и…
— Ага, этого не будет.
Сердце Нив сжалось.
— Почему?
— Время. Все просто.
Нив уставилась на кусок дерева, который он отменял. Из этого появятся подставки
— Нет. Нет. Я дала вам неделю. Я даже заплатила дополнительно, чтобы убедиться, что все будет вовремя.
— Слушай, Бив…
— Нив.
— Не важно, — он отбросил карандаш. — Я работал пять недель по четырнадцать часов в день, и если бы мне не требовались деньги, я бы не стоял тут, слушая твою чепуху. Так что отстань и позволь мне выполнять работу, ладно?
Он повернулся к бруску дерева.
Нив прищурилась. Что — то в его возмущении показало ей, что она точно его откуда — то знала.
— У тебя случайно нет брата? — спросила она. — По имени Ромер?
Он сухо вздохнул.
— Ты на него смотришь.
Брови Нив подпрыгнули.
Хотя его волосы были значительно длиннее, чем она помнила, он выглядел теперь старше, и его было сложно узнать. Она помнила противного мальчишку, а теперь он выглядел… измождено.
— Что? — он взглянул на нее.
— Ты так… изменился, — Нив указала на его волосы. — Ты меня помнишь? Я, кхм, Дилана… — «Что? Бывшая девушка? Брошенная?» — Мы встречались пару раз. Мельком.
Ромер смотрел на нее с такими же эмоциями, как смотрел бы на стену.
— Ладно, как насчет вечеринки в честь Хэллоуина четыре года назад? Я была медузой с подсветкой в зонтике…? Ты сказал, что я должна была победить…
— Ого. Так цепляться за комплимент целых четыре года, — он склонился и вытащил из — под стола пилу.
Нив не сразу поняла, что он сказал.
— Я ни за что не цепляюсь.
— Да — а–а, — насмехался он.
— Я просто напоминаю твои слова. Так работает память.
— Память выборочна.
— Да что ты говоришь? — она скривилась.
Ему разговор заметно надоел, он опустил пилу на стол и принялся потирать виски.
— Ты хочешь, чтобы я закончил вовремя?
— Ладно, прости, я тебе мешаю?
— Конечно, нет. Я же мазохист, — он потер спину.
— Я включила свет, чтобы помочь тебе, — сказала она, он продолжил работу. — Кто забивает гвозди в темноте?
— Тот, кому нужно забить гвоздь в двух дюймах от лампочки, милая.
«О».
— Эй, мне жаль. Я уже много раз извинилась, как ты сам указал. Можно хоть из — за этого не злиться?
Ромер молчал. Он даже голову не поднял.
Нив ощущала себя уязвимой и открытой, она укуталась в кардиган.
Это было плохо. Они уже выбивались из графика.
Если она хотела исправить ситуацию, нужно было проглотить гордость.
— Я могу с чем — нибудь помочь? Могу принести тебе кофе.
Ромер посмотрел на нее, сдвинув брови, но на его губах был призрак улыбки.