Чтение онлайн

– О да, детка, -рыкнул я, отвечая на поистине животный поцелуй.

Ещё сильнее придавив Марка к кровати и придерживая его одной рукой, я приставил головку члена к дырочке парня, второй рукой раздвинув его ягодицы.

Осторожно протискиваюсь в узкое колечко мышц, вызвав у Марка очередной скулёж и услышав тонну проклятий в свой адрес.

– Тихо, расслабься. Тебе понравится, - шепчу ему в самое ухо, возвращая правую руку на его опавший член, пытаясь доставить парню удовольствие.

Я никогда раньше не задумывался о том, что партнёрам

подо мной может быть неприятно и больно. Мне было плевать, главное ведь, что мне хорошо. А сейчас почему-то хочется поделиться этим удовольствием ещё и с Марком.

Дав ему привыкнуть ко мне внутри, я начал двигаться всё быстрее и быстрее, а услышав очередной сдавленный стон Марка, начал вколачиваться быстрее и глубже, не забывая двигать рукой и сжимать его уже давно вставший член.

Честно говоря, мне давно не было так хорошо. То ли от недотраха, то ли оттого, что с Марком просто-напросто было охуенно. Ощущения были непередаваемы. Горячий, узкий и только мой.

***

– Ох, если бы знал, что ты такой классный, то давно бы тебя выебал. Для профилактики, так сказать, - хмыкнул я, блаженно закатив глаза и заваливаясь на кровать.

Понимаю, что говорю не так нежно, как хотелось бы Марку, но я не могу контролировать свой язык, особенно после секса. Тем более мои слова - это что-то вроде комплимента. Ведь мне действительно было круто с ним, а по стонам, которые издавал Марк, думаю, что и он неудовлетворённым не остался.

Я не знаю, что будет с утра. Но сейчас мне хорошо – это самое главное.

– Ненавижу тебя, - последовало в ответ.

– Да? А почему у тебя на лице написано: «Трахни меня сейчас же»?
– хмыкнул я, приподнимаясь на локтях и нависая над парнем.

– Ненавижу тебя, - снова повторил Марк, а я лишь ухмыльнулся и перевернулся на бок, не придав значения его словам. Как оказалось, зря.

Марк

Вы знаете, что такое настоящее унижение? Знаете, что чувствует человек, о которого вытерли ноги и втоптали его в грязь? Когда над ним просто посмеялись, а он не мог дать отпор, не мог совладать с собой, и сам же позволил себя сломать?

И что теперь? Теперь он униженный, раздавленный и поломанный. И такая пустота, что волком выть хочется.

Но знаете, что самое обидное? Вовсе не то, что об тебя вытерли ноги, а то, что ты позволил это сделать. Сам. Поддался своим слабостям и страстям, поплыл по течению и в итоге получил то, что теперь имеешь.

За ночь я ни на минуту не сомкнул глаз. Лежал, смотрел в потолок и думал о том, что мне делать дальше, чувствуя, как внутри образуется огромная дыра, которая тут же заполнялась пустотой. Все вчерашние волнения и страхи остались где-то далеко, сменившись только жгучим разочарованием и чувством полного краха всех своих надежд. Я лежал в одной постели с человеком, который меня растоптал и унизил, но я сам позволял и позволяю ему это делать.

Часы показывают ровно шесть утра. Я тихо поднимаюсь с постели и, собрав свои вещи, начинаю одеваться. Состояние паршивее некуда. Меня мутит, и тело ужасно ломит, а задница болит так, как будто бы меня полк солдат поимел. Невесело усмехаюсь и натягиваю футболку.

Смотрю на Даниила, лежащего на спине и занимающего половину кровати. Хочется подойти к нему, обнять, поцеловать и никуда больше не отпускать. Хочется просыпаться с ним, слушать его и помогать ему. Он единственный,

кого я всегда пытался понять. Единственный.

В голове снова мелькают недавние воспоминания, заставляя меня одуматься и покинуть комнату.

Я вышел из квартиры тихо и бесшумно, не сказав никому ни слова. Перед ребятами я объяснюсь потом, об этом сейчас даже думать бессмысленно. Хотя о чём теперь думать? О том, что меня поимел человек, которого я люблю? О том, что я готов был сделать для него что угодно и пожертвовать ради него чем угодно? А он меня просто трахнул, при этом вовсе не от большой любви. Просто потому, что ему так захотелось, потому, что было забавно смотреть в мои испуганные глаза и долбить меня в задницу. Может быть, решил отомстить за то время унижений и обид? Ну что ж, похвально, ему это удалось.

Дрожащими руками достаю из пачки сигарету и с удовольствием затягиваюсь. Едкий дым заставляет закашляться и устало закрыть глаза. Мне хочется плакать от боли и обиды, хочется разрыдаться в голос от того, что все мои глупые мечты о счастливом будущем с Даней разрушены навсегда, что не будет ничего того, что я себе навыдумывал.

Да и быть ведь не могло. Я разрушил всё изначально, а теперь лишь пожинаю плоды…

****

Я не помню, как я добрался до дома. Кажется, я прошел пешком около десятка километров, пока не оказался возле двери знакомого подъезда. Было уже светло, и вокруг то и дело ходили люди, спешащие по своим делам. Люди, которые казались мне чем-то ненужным и неважным сейчас. Зачем они все здесь? Зачем они вообще нужны, если я сам никогда и никому не был нужен?

Стоило только войти в квартиру, как на меня обрушился ураган по имени «Мама». Она с порога начала кричать о том, что ребята меня потеряли, и о том, что крайне безответственно отключать телефон. Но, столкнувшись со мной взглядом, мама тут же помрачнела и, ничего не сказав, принялась стягивать с меня ботинки и куртку.

Я стоял и как будто бы со стороны наблюдал за её действиями. Меня не было здесь. Я до сих пор оставался в квартире у Васьки, на тех простынях, где Даниил растоптал мою душу своими грязными ботинками.

Мама попыталась расспросить меня, что случилось, но я не в силах был отвечать на её вопросы. Просто помотал головой и попросил её набрать ванну. После чего около часа лежал под струями воды, пытаясь раствориться в ней, слиться в единое целое с этими каплями и просто исчезнуть.

Осознание того, что меня поимели, никуда не уходило. Я чувствовал себя дешёвой шлюхой, просто раздвинул ноги, потому что так захотелось клиенту, потому что мнение таких как я никогда не учитывается.

Вылезаю на ватных ногах и, кое-как вытерев себя, выхожу из ванной, и тут же иду к себе в комнату. Объясняться с мамой и с друзьями я буду потом. Сейчас мне не нужно ничего кроме сна и покоя, желательно вечного.

***

Я заболел. Наверное, шляться по морозу с распахнутой курткой – это очень плохая идея. У меня была температура тридцать девять, жуткий кашель и, кажется, бред. Я говорил какую-то ерунду и почему-то всё время смеялся. Но я даже рад был такому повороту событий. Почему? Просто я больше не думал о нём. Не думал вообще ни о чём. Я был настолько слаб, что даже моё тело не хотело за что-то бороться.

Я мечтал о том, чтобы умереть. Однако мама мои планы не одобрила, и уже на второй день была вызвана скорая, на которой меня и увезли в больницу. В итоге мне констатировали пневмонию. Весело, ничего не скажешь.