Разлом
Шрифт:
В одну из попыток ухватиться за сундук мне удалось не только коснуться его поверхности, но и рвануть на себя рукоять крышки. Застрявший на донном уступе контейнер находился в наклонном положении. Очевидно, при ударе о водную поверхность его сильно тряхнуло. Поэтому когда я потянула на себя рукоять крышки, она просто отвалилась, оставшись болтаться на одной петле. Я сделала еще рывок вниз и ухватилась за край открывшегося контейнера. Он был обит широкой пластиковой лентой, местами порванной и частично припаянной к выпуклой поверхности внешней части крышки-дверцы. Внутри ящика лежали какие-то крупные свертки, также запаянные в толстый пластик. Из последних сил я рванула на себя самый верхний из них, и он, поддавшись, выскользнул наружу. Пока я гребла наверх, я почти не чувствовала тяжести пакета, возможно, потому, что вообще потеряла чувствительность. Вынырнув на поверхность, я огляделась и, наметив курс на ближайшую скалу, из последних сил начала грести одной рукой, вцепившись другой в пакет, такой тяжелый и скользкий от воды и пластикового покрытия. До скал оставалось совсем немного, каких-нибудь десять метров, но рука, державшая пакет, сильно затекла, и мне пришлось остановиться, чтобы перехватить сверток и
Почувствовав облегчение, я прошла по мелководью вдоль гряды по направлению к берегу, пока не остановилась у скалы, с виду похожей на парус. Я обнаружила в ней значительную по глубине ложбину, прикрытую сверху, как навесом, продолговатым тяжелым осколком. Очевидно, он давно уже был отделен от основной массы сыростью, штормами и водным выветриванием и только ждал своего часа, чтобы рухнуть в лежащую под ним в скале расщелину. Мне стоило больших усилий затолкать в эту лузу пакет. Именно там ему суждено было ждать моего возвращения. Я прикрыла брешь со свертком нависшей глыбой, раскачав ее и обрушив в расщелину.
«Все, – сказала я себе, прикрыв глаза, – возвращайся домой, если не хочешь остаться здесь навеки!» Но разум слабо слушался меня, поэтому я и поплыла за вторым свертком. Ветер крепчал, и волны сильней хлестали меня по ушам. Я врезалась руками в темно-антрацитовую воду, пытаясь не сбиться с курса. Становилось все трудней удерживать в памяти то место, где лежал на дне открытый контейнер. Очертания скал растворялись в наступающей темноте, и мне приходилось ориентироваться скорей по всплескам волн, ударяющимся об их края. Наконец я очутилась в точке, где ныряла за первым пакетом. Я узнала это место по ощущению движения и температуре водных потоков. Наверное, так рыбы чувствуют глубину и направление течения. После нескольких попыток заново нырнуть мне наконец удалось разглядеть в темноте злополучный контейнер. Он находился чуть глубже, чем в начале моего заплыва, соскользнув со склона. Лежащий сверху пакет провалился нижним краем вглубь ящика, заполняя пространство изъятого мной первого свертка. Верхний угол торчал над краем контейнера, елозя вдоль стенок под действием волн. Я боялась выплыть на поверхность: сундук мог в любой момент продвинуться дальше вниз по склону. Тогда бы я уже не смогла нырнуть так глубоко, поэтому, рискуя остаться совсем без воздуха, я протолкнула себя вниз и ухватилась за край пакета. Сверток поддался моему рывку и выскользнул на поверхность из ящика. Мне он показался немного меньше первого, но я устала, поэтому тащить его мне было тяжелее. Отчаянными рывками я стала выгребать наверх. В последний момент перед всплытием я увидела, как легший на бок контейнер пополз по склону вниз, выкинув наружу еще несколько мелких свертков. Крышка его болталась на одной петле и прошлась по косой прямо у меня перед глазами. Мне посчастливилось избежать удара. Я устремилась ввысь, хватаясь за воду свободной рукой и ногами, но груз тянул вниз, и я была измождена до предела!..
Очевидно, мне все же суждено было выплыть на поверхность, но когда это наконец произошло, силы оставили меня, и я болталась на волнах почти без чувств. Судорога в сжатой руке отрезвила меня. Я перехватила пакет и немного отдохнула, работая только ногами. Вскоре и ноги стало сводить, поэтому я медленно двинулась в сторону берега. Я не хотела подплывать близко к скалам. Там волны с силой колотились о выступы, но и плыть по прямой к берегу было опасно: обратный поток относил назад в море. Это еще не были настоящие разрывные течения, но волнение моря давало эффект отлива, поэтому я подплыла поближе к скалам, где завихрения снижали скорость оттока водных масс в направлении моря. Скалы приближались как бы сами собой, закидывая меня на мелководье. Я оборонялась как могла, стараясь избегать подводных выступов. Я доплыла до крайней скалы-пирамиды и решила уже сделать поворот в сторону берега. Я не была уверена, что смогу в темноте и водной зыби найти другую расщелину для пакета. Было уже темно, а волнение у подножия валунов не позволяло вскарабкаться на скальные выступы, поэтому мне предстояло совершить путь до берега и спрятать мой сверток где-то на склоне у пляжа. Я уже немного отплыла от крайней скалы и взяла направление на берег, как вдруг набежавшая волна с силой грохнула меня об острую поверхность каменного уступа. К счастью, мне удалось немного смягчить удар выставленным вперед пакетом, но водный поток слегка оттянул меня назад и вторично толкнул на подводный уступ, хотя и с меньшей силой. Я почувствовала резкую боль в колене. Удар пришелся по самому своду, но, видимо, был скользящим, и кость осталась цела. Так я решила, разгибая в воде ногу.
Я смогла проплыть еще несколько метров до той скалы, где я спрятала первый сверток. Это был второй со стороны моря крупный выступ, не считая мелкой гряды невысоких валунов, окружавших скалы. Мне удалось встать ногами на дно и немного перевести дух. Потом я шла по дну какое-то время, цепляясь руками за камни, чтобы не утащило обратно в море.
Я хотела проверить, надежно ли был спрятан мой первый пакет, но времени на это совсем не оставалось. Я только знала, что расщелина, куда я его закинула, располагалась довольно высоко над зоной прибоя, а глыба, прикрывшая лузу, была велика и объемна для того, чтобы быть запросто сдвинутой кем бы то ни было. Это успокоило меня, и я продолжила свой путь к берегу. Под ногами скользили массы гравия и песка. Я несколько раз падала в воду, закрученная водоворотом мелких
волн. Пакет, как якорь, удерживал меня от скольжения.Вскоре подводные выступы закончились, как и мелководье, и мне пришлось снова плыть, но теперь уже было близко до берега, и вскоре я вновь ощутила дно под ногами. Перед тем как выбраться на берег, я снова потеряла равновесие и упала в воду лицом, наглотавшись соленой песчаной взвеси. Я также проехалась разбитым коленом по гравию и чуть не завопила от боли, едва не выпустив из рук пакет.
Когда я выбралась на берег, было уже темно. Одежда, которую я оставила на пляже, почти совсем исчезла из виду. Вокруг по-прежнему не было ни души. Я подтянула к себе пакет и уселась на гальку рядом с брошенной на землю одеждой. В этот самый момент я со всей отчетливостью почувствовала, как нестерпимо заныло колено! Я немного повернулась к светлой части пляжа. При тусклых бликах от воды и дальнем зареве городских огней я стала разглядывать поврежденную ногу. Горячая струя обволокла икры и достигла лодыжки. Из раны текла то ли кровь, то ли сукровица – в темноте я только видела темные струи. Рана была нехорошая: кусок кожи отставал от поверхности колена, оттуда и сочилась кровь, но кость, судя по всему, не была повреждена. Колено сгибалось.
Я подтянула к себе лежащую на песке холщовую сумку, открыла ее и нашла косметичку, вытащила флакон дезодоранта и несколько оставшихся увлажняющих салфеток – то, чем обычно пользуюсь в жару в городе. К счастью, дезодорант был дешевый, на простой спиртовой основе. Я побрызгала им на рану и чуть не завопила на все побережье! Наложила одну салфетку, другую, протерла остатками из пачки ногу, сверху наложила целлофановую обертку от упаковки и крепко обмотала своим эластичным лифом.
С трудом встав на ноги, я скинула с себя остатки мокрого белья и влезла в бриджи и футболку. Отстегнула от сумки ремешок и еще раз обмотала рану поверх брюк. Нога затекла, но все же я могла ходить. Я принялась разглядывать прибрежные скалы в поисках хранилища для второго пакета. В темноте я едва различала очертания уступов. Тащить пакет наверх было тяжело и опасно. Даже днем в полном здравии это потребовало бы немало усилий, но сейчас это было невыполнимой задачей!
Неожиданно мне пришла в голову мысль, а точнее – воспоминание. Когда-то в студенческие годы мы жгли здесь костры, гуляя до полуночи с большим размахом, чем нынешняя рафинированная молодежь. То была для многих летняя практика, но я уже тогда работала по полной программе. Нам доставалось от начальства за ночные выходки. Были предложения вообще закрыть вход на пляж со стороны отделения. Так впоследствии и сделали. Основной мотивацией было то, что мы оставляем мусор на пляже, что портит не только вид, но и экологию побережья, о чем особенно сетуют местные биологи. Вряд ли мы оставляли много мусора в те годы. У нас его просто не было. Но мы стали тщательнее маскировать следы своего пребывания на пляже, и весь оставшийся хлам от вечеринки сбрасывали в щель в скале, которая тянулась вдоль берегового уступа на узком пляже вдоль фьорда второй по счету щели. Все это было около десяти лет назад, но я все еще помнила место этого тайного захоронения. Обычно мы собирали мусор, заталкивали его вдоль щели, а сверху присыпали мелкими камнями. Щель та была достаточно глубокой и представляла собой брешь между склоном и почти отдельно стоящим выступом, поэтому мусор охотно проваливался вглубь, никогда не заполняя рытвину доверху.
Это место было где-то здесь, неподалеку. Надо было пройти вдоль пляжа по направлению к отвесной береговой скале, где закруглялся узкий врез каньона. Я побрела по заданному направлению, прихрамывая на больную ногу. Резь в колене усиливалась. Хоть бы уж найти этот самый уступ и запрятать быстрее тот сверток. Сюда могли прийти с проверкой береговые службы! Даже в темноте я узнала то место – уступ с узкой щелью!
Я остановилась у крутого скального склона, сверху поросшего мелким колючим кустарником. Сухие ветки валялись на пляже у подножия склона. Было видно, что это место давно уже утратило свою былую популярность. Только я одна стою в раздумье о днях былых! Со стоном боли я привстала на большой камень, тот самый, что служил нам ступенью к расщелине, и осторожно провела рукой в надежде обнаружить щель. Там действительно оказалось пространство. Я пошевелила кистью, пытаясь определить, насколько оно велико. Рука до дна не доставала. «Пакет поместится!» – решила я. Осталось его притащить, поднять и затолкать! Для того чтобы убедиться, что сверток войдет в карман полностью, я просунула в расщелину сухую ветвь, свисавшую вниз с кустарника на склоне. По моим подсчетам, выемка была чуть меньше метра в глубину, если не считать, что на дне мог быть рыхлый грунт, который еще был в состоянии просесть под грузом. «Стоит попробовать!» – решила я и только тогда спустилась с валуна.
Ухватив пакет, я подтащила его к уступу и заволокла сначала на стоящий рядом камень, а потом на борт расщелины. Край свертка был немного порван, и оттуда торчал кусок толстой оберточной бумаги.
«Может, посмотреть, что там внутри, если уже наметилась брешь?» – подумала я, но надвигающаяся ночь, отекшая нога и начавшийся дождик подстегнули мою решимость поскорей запрятать находку и поспешить в обратный путь. Я столкнула пакет в скальное пространство, услышав, как скрипнул пластик обшивки при трении о стенки вместилища. «Вошел полностью!» – обрадовалась я.
Пришлось еще несколько раз спускаться и подниматься на ступень перед уступом, таская камни для закрытия бреши. Наконец плотный слой береговых осколков лег сверху на прорезь в скале. В довершение работы я расправила и раскидала ветви кустарников, которые беспорядочно раскинулись вдоль склона. «Теперь пусть ищут! – подумала я не без злорадства, – даже я сама спустя месяц-другой не найду!» Пыль и мелкая осыпь с горы замуруют остатки расщелины!
Я присела на камень, пытаясь определить, не оставила ли невзначай что-то из личных вещей. Потом я свернула сумку вдвое, заткнув ее за пояс брюк, пощупала промокшую повязку на колене, встала с камня и в темноте побрела назад, в сторону основного пляжа. Дождь усилился. Я чувствовала, как промокла на спине футболка. Волосы слиплись, и я даже не пыталась их расчесать: они были полны песка и застрявшего мелкого щебня. Я лишь пригладила их немного и откинула со лба назад. Я смотрела под ноги, стараясь не навернуться в темноте на булыжник и не пропустить случайно выроненную из сумки вещь.