Чтение онлайн

Я вышла из боевого транса и в ошеломлении уставилась на монстра, полностью покрытого прочной тёмно-зелёной чешуёй. Рядом валялась окровавленная кисть с пистолетом, рука принадлежала Оптимусу… Над чудовищем, перегнувшись через спинку кресла, нависал Шон в своем истинном обличье. Я видела лишь бритый череп и чувствовала, что он истек ядом, пуст и на грани истощения.

— Сестра… — задыхаясь, произнес монстр.

— Что?

— Я поклялся тебе. Вынь его из меня — или мы с ним оба умрем.

Что значит «вынь»? Шон ему лишь в голову вцепился… А потом я увидела… Клыки, наверное, проткнули череп, если он был у этой твари, а все десять отравленных когтей инкуб

воткнул в голову врага, словно электроды. От опустошения Шон впал в vis-кому. Я мягко потянула за руку — куда там! Когти словно вросли в плоть монстра… а может, так оно и было.

— Стань мягче, — потребовала я.

Монстр-Оптимус лишь простонал в ответ. Тут до меня дошло, что счёт идёт на секунды. Я принялась максимально быстро, но аккуратно выдергивать пальцы Шона из капкана плоти. Я боялась поломать его когти, вдруг новые не отрастут или Оптимус всё же помрёт от такого «подарочка», но всё обошлось. Клыки… Я не представляла, как и куда тянуть, чтобы вытащить отравленные зубы. К счастью, решение нашлось быстро: собрав ошметки vis, я выкрасила их плотским желанием и отдала Шону, приказав силе убрать клыки. Приказ был исполнен, зубы дёрнулись, расширяя раны, и втянулись, Шон стал заваливаться на пол. Я подхватила его и уложила. Оптимус тоже ушёл в отключку. Тварь, что он сделал с Тони? Тот, обернувшись псом, лежал на пороге комнаты, Венди обнимала его, стараясь отдать силу, удержать его.

— Ударил сырой смертью, — пролепетала она сквозь слезы.

Я попыталась что-то выдавить из себя и не смогла. Жестокий жар Солнца выжег дотла и меня, я просто не могла вспомнить, как вспыхнуть силой жизни. Я тоже была опустошена до самого дна.

Если Венди не остановится, то и она свалится в vis-кому, подумала я, пытаясь обрести фокус и не отключиться.

И тут пришло спасение. Свежие чистые ароматы, живое тепло… Флерсы. Фиалочка, Мальвочка и Незабудка. Девочки обняли лицо Венди, а Незабудка прижался ко мне. Его крылья обдували моё лицо, но это был не воздух, а чистый vis, я вдыхала его, впитывала кожей. С каждой секундой мне становилось легче, казалось, они все со мной: и Лиан, и Пижма, и Фиалочка…

Я снова на своем лугу.

У моих ног лежит измождённый, измученный пёс… Его обнимает девочка-принцесса, она испугана и плачет, хоть и старается скрыть слёзы.

— Всё хорошо, — сказала я, — Мы дома.

У меня с рук капала вода, даже текла ручейком, капли, сверкая светом, падали в траву… Я стала омывать огромную псину, моего Тони. Когда он успел так исхудать и усохнуть? От воды он оживился и даже поднял голову, чтобы пить с руки. С одной ладошки он пил, а с другой я лила на него воду-свет. Девочка-принцесса перестала плакать и зачаровано смотрела, её измученное личико начало расплываться в светлой улыбке, и, наконец, она засмеялась и обняла пса. Смеясь, она чесала его тощие бока, трепала загривок, и пёс довольно жмурился, но пил воду-свет не отвлекаясь. Я тоже смеялась. Они оба были такие смешные и хорошие… Тони пил и выздоравливал, худоба уходила, мех становился пушистым, я не помнила, когда он поднялся на лапы, но теперь они держали его крепко. Закончив пить, он лизнул мне пальцы, подмигнул и, боднув улыбающуюся девочку, бодро потрусил с поляны. Она убежала за ним.

Что-то ещё…

Ах да, пустыня… Вода нужна в пустыне. Я сделала шаг и оказалась на границе холодных сумеречных песков. Сухой, пронизывающий ветер…

— Шон! — позвала я.

Что-то зашевелилось в темноте.

Было страшно покидать свой луг, но

мне шепнули: «Мы здесь. Мы сохраним проход». В этом шёпоте я узнала голоса всех своих флерсов и даже голос Календулы, поэтому смело пошла в серый холод.

Как только я ступила в пустыню, на меня налетел ветер, несущий злой песок. Я закрыла лицо волосами, как платком, и пошла, высматривая Шона.

— Шон, брат мой!

И ветер стал тише, а небо чуть просветлело. Я увидела фигуру, почти занесённую песком.

— Шон…

Вода уже не текла с моих рук, но они всё ещё были влажными. Я прижала ладони к потрескавшимся тонким и мягким губам, к длинным, подобным эфам скрипки, ноздрям. Он одним вдохом осушил мои руки и открыл глаза.

— Шон…

Он смотрел на меня, пытаясь прийти в себя и вспомнить, кто мы и где мы.

— Пати, — выдохнул он, — Свет мой…

— Пойдём ко мне. В гости. У меня вода.

Он засомневался.

— Ненадолго, — продолжила уговоры я. — Напьёшься и вернёшься к себе.

Он тяжело сел, попытался встать и упал. Я попробовала его поднять, но он оказался тяжёлым.

— Я не смогу, — прошептал он. — Мне нельзя покидать свою пустыню, нельзя к тебе.

— Ну отчего же? Чем мой луг не оазис? — Я, видно, очень захотела, чтобы мы оказались у меня на лугу… Вдруг он возник в шаге от нас.

Шон с удивлением рассматривал мой мир.

— Нет, — вдруг произнёс он. — Мне нет туда хода. Не смог раньше войти и сейчас не смогу. Ничего не изменилось.

Он закрыл глаза и откинулся на песок.

— Я посплю, — прошептал он, — и непогода уляжется. И снова будет тепло, и может быть, я смогу найти свой оазис и шатер Эль-Виси…

Я не хотела бросать его тут на долгие часы, а может, и дни. Хоть моё сознание и было затуманено выходом из реальности, я помнила, что Шон впал в vis-кому и мог серьезно покалечиться. Я не хотела, чтобы мой названый брат стал vis-калекой, не хотела, чтобы безжизненный песок безвозвратно занес его оазис и шатер.

Я встала и сделала шаг к себе на луг, так хотелось убежать из этой кошмарной пустыни, но я оставила одну ногу на песке, оказавшись таким образом на границе наших миров. Мои ладони снова стали наполняться влагой, будто я собирала дождь, но медленно, очень медленно. Я терпеливо ждала, и когда воды хватило на два глотка, вернулась к Шону и влила в него жизнь. Он снова очнулся.

Я не помню, сколько раз я наполняла ладони и поила его… Пустыня начала светлеть, ветер — утихать, а вот у меня на лугу, наоборот, тучи затянули небо и похолодало.

— Всё, свет мой, хватит, — буквально взмолился Шон. — Ты устала.

Я действительно устала, но послушала его, потому что смогла рассмотреть проблеск зелени.

— Твой оазис, — прошептала я.

Он оглянулся и не сдержал улыбки.

— Да.

Потом с тревогой вновь обратился ко мне.

— Свет мой, отдохни.

Я молча согласилась и, зайдя к себе на луг, легла в травы, последней мыслью была просьба к тучкам уйти и не заслонять солнце.

Очнувшись, я услышала чужой эмоциональный голос:

— То, что вы делаете — это уже пытки! Так нельзя!

— А нападать на свою сестру можно? Можно убивать её и её родню!? — голос Венди звенел гневом.

Я вспомнила. Этот чужак — мой старший брат Оптимус Прайм. Самый лучший. Он напал на меня, потому что ему нужны Ландыши.

Попробовав пошевелиться, я поняла, что лежу на диване в малой гостиной, заботливо укрытая пледом.

— Пати проснулась! — радостно сообщил Незабудка звонким голоском и всплыл перед моим лицом ярко-голубым кусочком летнего неба.