Ратное поле
Шрифт:
– Откуда тебе это известно?
– насторожился лейтенант.
– Вчера вечером на продпункте встретил сослуживца капитана Одинцова. Вот он и дал справку, где надо полк искать.
Одинцова я, конечно, придумал. Вижу, вроде заколебался лейтенант. Значит, надо ковать железо.
– Капитан говорит: «Подожди денек, справлюсь с делами, вместе поедем». А чего ждать? Я и так измучился после госпиталя на путях-дорогах. Быстрее бы к своим пробиться.
Решил лейтенант: не к теще на блины едет сержант. Там, на переднем крае, в таких особая нужда. Когда доставал я красноармейскую книжку, грудь приоткрыл, чтобы, значит, заметил офицер блеск благородного
– Ладно,- говорит,- ищи свой полк. Желаю удачи.
Посадил он меня на попутную машину и даже сказал, где лучше сойти.
Только рано я радовался. Не успел на следующем перекрестке соскочить на землю, как попал на очередной КПП. Слышу - артиллерия ухает, значит, передний край совсем недалеко! Глядь, передо мной вырос старшина. Ну точно с плаката сошел: дородный, плечистый, с черными усами. На груди и наград много, и ленточек за ранения хватает.
– Эй, сержант, предъяви-ка документы! Посмотрел их, покрутил в руках и сказал, растягивая слова:
– Та-а-к-с… Значит, родной полк ищешь?
– Так точно, товарищ старшина!
– бросаю ладонь к пилотке.- Вот он, голосок подает!
– Пытаюсь шуткой смягчить сурового начальника КПП и киваю в сторону недалекого грома.
– По-нят-но,- подытожил старшина, разгладив усы.- Не ты первый, не ты последний. Скоро таких целый взвод наберется. Вот вместе и отправитесь на передовую. Желание ваше, как видишь, будет исполнено.
Эх, думаю, крупно не повезло. Что предпринять? Решил идти напролом.
– Эт-то что же такое получается? Спешу в свою родную часть, а меня вроде в штрафную, как того дезертира? Часть-то моя совсем рядом…
Вижу, бью мимо цели. Видимо, старшина к таким атакам привык, не реагирует. Кивнул двум солдатам с автоматами:
– Покажите сержанту, где переночевать. Да на довольствие поставьте.
Захожу в домик у дороги, а там уже человек двадцать: стрелки, артиллеристы, танкисты, саперы… Кто от части отстал, а кто из медсанбата. Но на КПП для всех один приказ и один закон.
– Нашего полку прибыло!
– пошутил один из артиллеристов, увидев меня.- Люблю пехоту. Ел сегодня, сержант?
– Нет,- докладываю.- И сухари на исходе.
– Ничего, подхарчим. Бери котелок и иди на кухню. Она через три дома налево. А вещмешок здесь оставь…
Отвязал я котелок от вещмешка и вышел. Кухню нашел быстро, подкрепился перловой кашей. А что, думаю, если рисковать, так уж до конца! «Сидорок» мой пусть остается здесь, богатства в нем как кот наплакал. Теперь к переднему краю можно на голос выйти: ночью слышно, как пулеметы лают. Эх, была не была, а добрая ночь - солдату союзник.
До самого утра шел но дороге. Дважды натыкался на шлагбаумы и аккуратненько их обходил. А к утру вижу - дымит кухня. Подхожу поближе, смотрю: повар орудует черпаком.
Увидел меня с котелком, отозвался басом:
– Рано, рано… Еще каша не упрела…
– Да мне не каша твоя нужна,- говорю,- 229-й полк ищу.
– Как раз на него и вышел. Минбатарея здесь.
Хлопнул я котелком о землю да как закричу:
– Ура! К своим вышел!
Повар так и застыл с черпаком, смотрит на меня онемело: чему это сержант так радуется?
– Друг ты мой!
– говорю.- Я же из тыла, из госпиталя! Восемь дней на фронт пробираюсь…
К рассказу сержанта Смирнова добавлю: до конца войны он сражался в родном полку, с ним и Победу встретил.
И ОСТАЛСЯ СЫН…
Как
быстро вырастают дети!И тот июнь был так давно,
Когда их не было на свете.
А.Николаев
Где- то в середине шестидесятых годов в газете «Красная Звезда» я прочитал небольшую заметку «Сын Героя». Словно током ударило после первых строк: «В одном из военных округов в Н-ской артиллерийской части служит наводчиком орудия рядовой М.Дьякин, сын Героя Советского Союза…»
И сразу память унесла в далекие годы. А было все словно вчера…
…В начале 1945 года после лечения в московском госпитале я уезжал на фронт. И вот на одной из столичных улиц нос к носу встретился с Михаилом Дьякиным. Ладный, представительный, в майорских погонах, он обхватил меня железными объятиями и долго тряс руки, приговаривая:
– Вот это встреча!… Надо же такому случиться!
Дело в том, что Михаила я знал еще из мест, где формировалась наша дивизия. Был он тогда типичным крестьянским парнем, ходил вразвалочку; на круглом, открытом лице часто появлялась доверчивая улыбка. По поводу, а иногда и без повода любил рассказывать: «Вот у нас в Ельце…» Затем он стал начальником артиллерии в полку, которым я командовал. Вместе прошли от Сталинграда до Южного Буга. Так что было чему обрадоваться.
– Как ты оказался в Москве? И как там в твоем Ельце?- наперебой задаю вопросы.
– В Ельце у меня жена осталась. А я здесь на курсах знания повышал. Отозвали меня после боев в Трансильвании. Езжай, говорят, учиться. Словно у нас на фронте мало этой учебы - на пять аттестатов зрелости хватит. Жаль, вас не было, в госпитале лечились.
– Долго еще учиться?
– Закончил!
– с облегчением сообщил Михаил. И тут же добавил огорченно: - Назначают начальником артиллерийского полигона в тылу. Говорят, нужен опытный фронтовик. А с Золотой Звездой - еще лучше. Прошусь в дивизию - не отпускают.
– Тогда пошли со мной!
– заявил я решительно.- Вместе начинали войну, вместе ее и кончить должны.
На московских улицах пахло крепким морозцем. В столице по всему чувствовались боевые успехи наших фронтов: все чаще гремели победные салюты. Слушая в госпитале сводки, раненые просили врачей ускорить лечение и выписку, рвались на фронт, в свои части. Неужели в управлении кадров не уважат просьбу двух фронтовиков, двух Героев Советского Союза?…
На второй день мы выехали с Михаилом на запад догонять далеко ушедший фронт. Добирались долго: поездами, попутными машинами, даже пешком. И догнали-таки нашу дивизию под Будапештом. Майор Дьякин получил назначение командиром артиллерийского дивизиона, а я - заместителем командира дивизии.
Между боями мы часто встречались, обменивались новостями. Однажды, весь светясь от радости, Михаил смущенно сообщил:
– Получил письмо из Ельца. Жена пишет: скоро у нас будет сын!
Открытое лицо майора Дьякина выражало счастливое удивление. Он был твердо убежден, что родится сын…
Стоял апрель сорок пятого. Наша дивизия вела бои в Австрии. В районе небольшого городка Цистердорф никак не удавалось сбить противника с небольших высот. Весь день шла яростная артиллерийская дуэль. Мой наблюдательный пункт расположился на возвышенности, а рядом, на пологом ее склоне, размещался НП командира дивизиона майора Дьякина, умело руководившего огнем своих батарей.