Распутье
Шрифт:
– Не добрались, - удивлённо сказал он.
Жадову почему-то стало весело, и он пошутил:
384
– Что, брат, чуть не уписался?
Приятель был в шоке и ничего не ответил.
Через эту же дверцу выбрался Володя, который тоже сидел сзади. Повернувшись к шефу спиной, он снова всунулся в машину и стал что-то делать внутри.
– Слышь ты?.. Бесполезно... Не добрались, - всхлипнул Славик.
– Помоги лучше! Ноги зажало!
– Бесполезно...
Миху заинтересовала возня телохранителя, и он сделал пару шагов в сторону, чтобы было виднее. Володя упёрся
– Помолчи, хлюпик! Я тачку разбил и не стону!
– сказал он Славику, но тот не отреагировал, только тёр грязными руками лицо и размазывал грязь.
Володя, крепкий и рослый мужчина, всё-таки сумел сделать то, что хотел. Он вытащил и положил на дорогу какое-то тело, изломанное, с тёмно-красным кровяным лицом.
– Кто это?
– спросил Миха.
Володя сел рядом на мокрую землю и смотрел так, будто потерял близкого человека. Шефу не ответил, но тот не обиделся: впервые он видел своего обычно жёсткого подручного с таким грустным лицом.
– А что у него чёрная кровь?..
– испуганно спросил Славик от забора, продолжая сидеть с вытянутыми ногами.
– Венозная...или артериальная, - ответил Володя.
– Не разбираюсь. Это ж не царапина.
Сочувствуя, Миха тоже склонился над трупом, стал рассматривать и узнал одежду. Открытие ударило током.
– Володя, это я что ли? И совсем неживой?
Телохранитель посмотрел в его сторону и вздохнул:
385
– Вячеслав Игоревич, пойду искать телефон. Вам "Скорую" вызвать? Или только милицию?..
14
Костя открыл глаза и увидел в молочном воздухе рассвета, ещё не разогнавшего серый мрак из углов комнаты, Свету, которая стояла у окна и смотрела вверх. Он улыбнулся и так лежал несколько минут, любуясь ею. Потом тихо встал, на цыпочках подошёл к ней и посмотрел на небо, бледно-голубое над домом, розоватое у горизонта, но ничего особенного не заметил.
– Светуль, ты что?
Она не вздрогнула и не удивилась, словно уже почувствовала его.
– Звезда.
– Звезда?.. Где? Они ведь давно исчезли.
– Эта осталась. Смотри туда.
Костя проследил направление её взгляда и едва различил бледно-жёлтое пятнышко. Он тоже засмотрелся на одинокую точку. Как-то неуверенно висела звёздочка на небосклоне, словно понимала, что пора раствориться вслед за другими до следующей ночи, но не торопилась и будто хотела что-то сказать тем немногим, кто видит её.
– Знаешь, какую песню мы больше всего любили петь под гитару, когда заканчивали школу?
– Какую?
Костя склонился к самому уху Светы и тихо пропел:
А в небе голубом
Горит одна звезда.
Она твоя, о Ангел мой,
Она твоя всегда.
– Света, я понял.
– Да?
386
– Я дарю тебе эту звезду. Она не хочет исчезать, она хочет вечно быть с нами.
– Даришь... Ты начинаешь нашу совместную жизнь с таких дорогих подарков? Что же будет дальше?
– Этот мир заполнен красотой до краёв, и можно каждый день дарить любимым людям звёзды (их ведь бессчетное количество), небо (оно ведь каждую секунду
разное, значит, небес тоже миллиарды и миллиарды)... А облака, а ветерки, а запахи весенних листьев и цветов?.. Всё это дано нам и совершенно бесплатно. Платить должны только одним, но это нетрудно.– Чем?
– Любовью, конечно... Любить всех, любить мир. Разве это трудно?
– А ты знаешь, я как-нибудь побываю на ней. Обязательно побываю. Ты не думай, что я собираюсь оценивать твой подарок, просто однажды она приснится мне. Ведь если это моя звезда, я обязательно должна навестить её.
Света развернулась.
– Больше не будешь спать?
– Нет, не хочется.
– Тогда я приготовлю что-нибудь вкусное на завтрак.
– А я схожу к Петровичу за обещанной в подарок тяпкой. А после твоего вкусного завтрака пополю в саду.
– Разбудишь его?
– Что ты. Он встаёт, когда ещё половина звёзд на небе. Старики боятся много спать: торопятся пожить.
Через пару минут Костя вышел из подъезда и тут же замер: в отсутствии человеческих звуков воздух был наполнен щебетаньем, чивканьем и переливами птиц. Они пели так, как будто только что народились на свет вместе со всем этим ещё бледно-зелёным миром.
– Не хочется и вторгаться...
– негромко сказал Костя сам себе.
– Ну, здравствуй, новый день.
387
Он повёл плечами, глубоко вздохнул и отправился на восток, навстречу солнцу, туда, где в пяти кварталах от учительского дома жил Никита Петрович.
Ещё не свернув ко двору своего бывшего квартирного хозяина, Костя услышал разговор и сразу узнал второй голос, хотя это и был голос человека, которого он меньше всего ожидал здесь встретить - деда Семёна Тищенко. Костя отворил калитку и увидел мирную сцену: собаки и кошки тесно сидели у крыльца, прижимаясь друг к другу от утренней свежести, а на крыльце расположились два пенсионера и читали местную газету, точнее, один читал вслух, а другой прислушивался и заглядывал в текст. Собаки не залаяли, и потому старики не сразу заметили гостя.
– "На наш взгляд, - читал Абрамов, - главных итогов два. Ребята школы изменились на глазах. Стали более самостоятельными, ответственными..."
– Как, как?
– переспросил Тищенко.
– От-вет-ственными!
– Понятно.
– Доброе утро!
– объявил Костя о своём присутствии.
– Пришёл за подарком к новоселью. А вы мою статью, наверное, ещё с вечера начали читать?
– Костя... Ну, залазь на чердак сарая, смотри сам... Вот рассказываю Семёну Петровичу, какие у нас в деревне юные казаки появились... Слышь, дед, это он, мой квартирант, казачат придумал!
– Знаю. Что ж не знаю? Всю зиму жил... Молодец, молодец...
Пока Костя лазил на чердак, новые друзья закончили знакомство с прессой и разложили на крыльце скромный завтрак: хлеб, сало, лук, редиску и початую бутылку "Русской".
– Ай-ай-ай!
– осудил Костя стариков.
– Как начинаете день!..
– Ты не думай, - отмахнулся Никита Петрович.
– Мы по пятьдесят грамм и баста. Мне ещё на огороде работать... Мы ж не просто так. Слышал, наверное: Солженицын вернулся?.. Вот за его здоровье...