Распутье
Шрифт:
– Да что ты в голову берёшь?
– не согласился Максим, но в тоне его Костя почувствовал: тот ещё не развеял в душе обаяние сплетен.
– Эта Гавриленчиха - дурра набитая. На каждом углу рассказывает, какие у неё хорошие дети. Сын - идиот, дочь - шлюха, внуки школу не могут закончить, шляются...
164
– Да не в Гавриленчихе дело. Никто ведь не возразил? Даже не пытался?
Костя взглянул Максиму в лицо и замолчал. Тот тоже хотел было ответить, да осёкся. Оба подумали одно: Костины слова прозвучали как намёк.
– Конечно, ты привык к этим сплетням, - продолжил Костя уже другим тоном.- Но для меня дико такое слушать о себе.
– Они целыми днями кому-нибудь сплетни моют. Такая у них работа...
– Да-а, народец здесь... Я б этим дикторам сарафанного радио сказал бы пару ласковых... Ты говоришь: живи спокойно. Вообще-то мне светит тюрьма. И, судя по бурной деятельности Смороди, срок будет немалым.
Максим начал оттирать пятно со своего трико, и, очевидно, эта грязь его сильно раздосадовала. В молчании прошла минута.
– Ну, что я скажу?.. Если не виноват, никто тебя не посадит. Сморода не пуп земли. Тебе надо проконсультироваться у толкового юриста... Вообще-то, участковый у нас нормальный. В том смысле, что, если украдёшь, можешь ждать его на следующий день. Нюх. Да и стукачей в деревне немало. Вместе воруют, потом друг друга сдают. Непонятно, что он за тебя взялся... Да скорее всего, потому что не знает. Присмотрится к делу, с Мирошник поговорит, потом будет к тебе по-другому относиться. Ты, считай, не совершил преступление, а предотвратил. Милиция спасибо должна сказать... А на деревню плюнь. Вон у нас школа, а бардака ещё больше. Все поделились на группы, склочничают между собой. Ученики никому не нужны. Львовна такая правильная, а как дело коснётся личных подхалимов или соседей по пасеке, так может с урока отпустить. Новиковым, Кратихе, той же Белозёровой главное - деньги, а не школа. На работе и минуту лишнюю не задержатся. У тебя двоек много в журналах - так ты ещё только втыкаешься в профессию, а эти люди учеников "валят", на второй год
165
оставляют, потому что чхать на них хотели. Что они после уроков с каким-нибудь "слабым" учеником будут заниматься, как ты? Как же, за это ведь не платят. Хотя им вообще не за что платить... Шеф уже, наверное, на пенсию настроился и ничего менять не хочет... Да, такого у нас ещё не было. Даже завхоз и рабочий ничего не делают. Кочегары топят, как захотят... Учителя каждый день на первые уроки опаздывают. Степаныч свои отведёт - и домой. Крушак, если не болеет, то мозги всем полощет, власть показывает вместо того, чтобы делом заниматься...
– Да, - сказал Костя.
– Как мне теперь идти к детям, когда они от родителей такого обо мне наслушаются?..
5
Григорианская Европа чинно готовилась к Рождеству, а огромная северная держава и по календарю отставая от Запада или просто не торопясь и не выпячиваясь вперёд, ещё жила предвкушением тройного праздника. Русские, изрядно намутившие воды в своей истории века войн и революций, проявили удивительную сентиментальность и сохранили почитание старого Нового года на том же уровне, что и действительно Нового. Та любовь, с которой отмечаются оба праздника, нисколько не поубавилась от того, что между ними в календаре вдруг воскрес светлый праздник рождения Божьего сына. Вокруг каждого из трёх праздничных дней сложился свой круг традиций, привычек, что сделало любой из них, несмотря на тесное соседство, неповторимым, своеобычным.
В один из предновогодних вечеров, когда в крестьянских домах уже бойко и жарко топятся печи, а семьи, управившись
с хозяйством, собираются вместе на кухне или у телевизора, к Косте пришёл Игорь.– Ну, жалуйся!
– закричал он с порога.
– Я к тебе целый суд присяжных привёл!
В кухоньку деда Абрамова, где жил Костя, ввалилась целая толпа.
– Шустрей, шустрей!
– командовал Игорёк.
– Педагоги не настолько богаты, чтобы ради вас лишний уголь тратить! Ну-ка, взяли!.. Ну-ка, сели!
Он передвинул лавку поближе к печи, рассадил на неё и три Костиных табуретки свою компанию, сложив всё, что мешало, включая книги, просто в угол к кровати. Хозяйничество приятеля на первом этапе закончилось тем,
166
Что Костя должен был обойти гостей и познакомиться с каждым, пожимая руки.
Печка перегораживала Костино жилище напополам и как бы делила его на прихожую и комнату. Напротив двери стоял самодельный умывальник и вместе с простенькой вешалкой и лавочкой, какие у нас обычно используются на сельских свадьбах, всяких прочих гулянках и похоронах, исчерпывал всю обстановку "прихожей". За печкой стоял Костин письменно-обеденный стол, кровать располагалась в углу. Прочая мебель исчерпывалась табуретками и полками на стенах, одна из которых висела у самой печки и показывала небогатый набор кухонной посуды, имевшейся в распоряжении молодого холостого учителя. Репродукции картин, цветные шторки, календарь создавали некоторый уют.
Девушка, которую Игорь представил как Свету, а называл толстушкой, села за стол и сразу закурила. Она очень жеманно познакомилась с Костей и постаралась заглянуть ему в глаза. "Иринку" и "Татьянку" Игорёк усадил на лавку, и сам сел между ними. В течение разговора он часто подскакивал со своего места по самым разным поводам и, всякий раз возвращаясь на свою лавочку, требовал, чтобы девчонки жались к нему. Особенно допекал он Иру, по виду сильно уступавшую в возрасте своим подругам. Второй гость мужского пола, Лёша, "А-лёша", в игорьковом варианте, оказался молчаливым, скромным парнем. Он сразу же придвинул табуретку к печке, несколько раз закуривал и в общем разговоре принимал участие меньше других.
Игорёк, щурудя в печке и ставя чайник на открытый огонь, расспрашивал Костю, но почти не давал ему возможности ответить. Слова точно рвались из него, на большой скорости разлетались по кухне, навязчиво били в уши, долетали до самых дальних углов, а следом летела новая словесная партия и снова прошивала насквозь всё акустическое пространство жилища.
– Ну, рассказывай, рассказывай! Вся деревня бурлит, обсуждает вашу битву! Работа остановилась из-за тебя, понимаешь?1
– Остановилась?..
– усмехнулся Костя.
– А она начиналась в этой поганой деревне? Здесь один вид работы: мешок комбикорма с фермы притащить. Ну, ещё посплетничать в магазине.
– Тоже надо, господин Ключевский! Кстати, комбикорм совхоз давно уже
167
не покупает! Своё зерно мелят! Но ты не отвлекайся! Отвечай! По всей строгости закона! Тётки, чай пить будете?! Слетайте за дровами!
Костя, видя, что его обязанности хозяина пока не востребованы, сел на другую от печи сторону стола и, немного придя в себя после такого бурного нашествия нежданных гостей, стал украдкой рассматривать присутствующих, иногда увлекаясь разговором, иногда пропуская мимо ушей словесную дробь, которой сыпал приятель.
– Да рассказывать-то особенно нечего... Никакой битвы не было. Я услышал крики, заскочил в этот дом...
– Хромовский?! Там вечно всякие истории происходят!..
Его уже спалить давно надо, - вставил Лёша.
Света тоже встрепенулась и негромко сказала Татьяне что-то вроде: "Помнишь...два года назад?" обе многозначительно улыбнулись.
– Ну-ну, что дальше?! А что там на дороге у вас было?! Говорят, ты его доской отаварил?! Это правильно, только вещественное доказательство, надеюсь, сжёг?!