Чтение онлайн

Господин Арьере, придержав газету ладонью, глянул на супругу исподлобья.

– Вы прекрасно знаете, что последнее откровенное враньё, - пояснила Тиль.
– Кажется, я это наглядно продемонстрировала в первую брачную ночь.

– Порой вы бываете чудовищно вульгарны, - процедил муж.
– Но это ещё не всё, слушайте дальше. «Трагедия разыгралась неожиданно для всех, но в полном согласии с канонами жанра. Опекун вёл счастливую невесту к алтарю, многочисленные гости (весьма знатные и именитые, смею заметить) вытирали платочками счастливые слёзы. И в этот миг... Жених, ни слова не говоря, демонстративно покинул храм!»

– И чего вы от меня ждёте?
– спокойно

поинтересовалась Тиль, подперев ладонью подбородок.

– Как вы позволили полоскать наше имя?
– не слишком правдоподобно возмутился супруг, брезгливо отшвырнув газету.
– Как вы позволили этой истории снова всплыть?

– А как я могла не позволить? Запереть всех журналистов в подвале, руки им переломать?

– Ну, знаете!..

– Дорогой, вы переживаете из-за пустяков, - Тиль перегнулась через подлокотник, нежно погладив сопящего разгневанным драконом мужа по плечу.
– Поговорят и забудут, тем более что этой истории столько лет. Новых поводов для скандала я не давала, уверяю вас. С господином Крайтом едва парой слов перекинулась. Это всё, клянусь. А сейчас давайте ложиться. Время позднее и я действительно очень устала.

Арьере не ответил, зато нахмурился, отвернулся.

– Ну, как вам угодно, - вздохнула Тиль, вставая.
– Спокойной ночи.

– Что же тогда всё-таки произошло?
– спросил муж, когда супруга почти уже вышла из комнаты - она была уверена, что вообще не спросит, но, видимо, любопытство оказалось куда сильнее норм приличий.

– Я не знаю, - вполне искренне ответила Тильда.
– Уже говорила вам и не раз: мы с ним больше не виделись, а на письма господин Крайт не отвечал.

– А сегодня вы не спросили?

– А сегодня о таком спрашивать уже поздно. Сладких снов.

Тиль вышла, аккуратно закрыв за собой дверь и, подобрав подол, почти побежала к спальне. Хотя, наверное, эта предосторожность была совсем уж лишней. Господин Арьере никогда не возмущался настолько, чтобы останавливать жену, когда ей приходила блажь удрать, или - не дай Небо!
– гоняться за ней по коридорам.

***

Пятнадцать лет назад

Карету немилосердно трясло и раскачивало, а ещё сильно пахло навозом и пылью, казалось, даже старые сиденья с истёртой до льняной основы обивкой немилосердно воняют. Да ещё и за окошком ничего интересного: ровные, как стол, серо-зелёные поля тянулись до горизонта, до самого застиранного хмурого неба. Поначалу живые изгороди в белых звёздочках неведомых цветов, развлекали, но они тянулись так же уныло, как и поля и от одного вида кустов начало подташнивать. Да ещё голова разболелась. В последнее время мигрень вообще отпускала нечасто, а от конского дробного топота, от вони, от качки и, пожалуй, от неудобного, слишком короткого платьица с нелепым передничком, которым её милосердные сёстры одарили, мерещилось, что под черепом от виска к виску катается пушечное ядро.

Старик, сидящий напротив, ёрзал, посматривал на искоса, наверное, думал, что она не замечает: неудобно ему было и маятно.

– Так, значит, тебя Тильда зовут?
– спросил, неловко откашлявшись. Это была третья попытка разговор завязать. От вопросов, удобно ли ей и не холодно ли, девочка кивком отделалась.
– Странное какое имя. Это же вроде бы знак какой-то, да?

– Типографский, - неохотно ответила Тиль.
– Такая волнистая чёрточка над некоторыми буквами.

– Вот и я говорю...

– А ещё математический, - закончила мстительно.
– Обозначает отношение эквивалентностей в теории множеств.

Старик кашлянул испуганно, ещё поёрзал, но,

к сожалению, не отстал.

– Ну, меня ты можешь называть просто дядя Берри, - сообщил таким тоном, словно подарок преподнёс.

– Вы брат моего отца?

– Нет. Собственно, дело в том, что я брат его матери. То есть, твоей бабушки, - смутился «дядя».

– Да-а?
– протянула Тиль, по-прежнему в окно таращась.
– Я её не помню, бабушка умерла, когда я совсем маленькой была.

– Я-то помоложе буду, - невесть зачем буркнул новоиспечённый родственник.
– А на слова доктора ты наплюй.

– Которые?

– Что тебе, мол, нужно заставлять себя вспоминать. Раз не хочешь помнить, значит, и не надо.

А вот с этим Тиль была полностью согласна, вспоминать, а тем более помнить ей хотелось меньше всего на свете. Лучше уж так: последнее, что в голове осталось - это противная пенка на молоке, поданном перед сном горничной. А потом она уже в госпитале сестёр небесных очнулась.

Оказалось, что между пенкой и пробуждением прошло больше недели. А за это время корабль, на котором они плыли, самый лучший корабль - гордость национальных верфей, последнее слово технической мысли, самая прогрессивная из всех машин, до сих пор созданных человечеством - успел утонуть. Вместе со спиритами, экипажем, почти всеми пассажирами. А заодно, мамой, папой и вредной горничной Мардер, так и не запомнившей, что Тиль не любит молоко с пенками. Уцелело всего несколько десятков человек, а остальные ушли, совсем ушли, потому что, понятно, посреди ледяного моря не нашлось ни одного танатолога.

Ну и зачем вспоминать, как там было и что?

– Да, об этом говорить не стоит, - снова откашлялся «дядюшка».
– Давай лучше о... Ну вот расскажи, чем твой отец занимался. Кажется, он изобретательствовал, что ли?

– Мой отец был ведущим разработчиком операционных[6] спирит-систем для сверхмощных двигателей. С его патентами даже правительство работает.

– Ну надо же!
– восхитился старик.
– То есть это всякие там винты, котлы, да?
– Тиль глянула на него, но ничего не сказала. Откуда бы «дядюшке» знать, что паровые котлы - это прошлый век? Наверное, о магнетизме, токах и эфире[7] он даже не слышал ничего.
– Может, мне тоже попробовать? Я в детстве, знаешь ли, увлекался. Проволочки там, баночки...

– Я видела опыты с электричеством, - снизошла до деревенщины Тиль, - один учёный в Театре науки демонстрировал. Но лучше займитесь электромагнетизмом, это направление сейчас считается передовым. И корпорации охотно скупают патенты, даже если придуманное пока нельзя сделать.

– Да на что мне их медяки?
– дробно рассмеялся старикан.

– Это вовсе не медяки! Мой отец богатый человек!

– Тебе-то откуда знать, - добродушным медведем улыбнулся дядя.
– Конечно, ты девочка умная. Пожалуй, я таких головастых детей и не видел никогда. Но уж сколько там твой отец имел, даже девочкам с именем Тильда знать не положено.

– А вот я знаю, - буркнула и снова отвернулась к окну, с досады губу прикусив.

Доказать собственную осведомлённость хотелось до чесотки в ладонях, а то ведь так и будет думать, будто она пустоголовая врушка. Но не признаваться же, что все сведения получены не слишком честным путём. Нет, не запретным - никто ведь не запрещал ей сидеть на галерее, когда мама с папой в кабинете разговаривали! Так ведь никто и не разрешал.

– Я тебе не слишком нравлюсь, - вздохнул старик.
– Но вроде бы других родственников нету. С нашей-то стороны точно нет, может, с материнской? Только и она сирота, так?