Путь
Шрифт:
— Да не, лучше не надо. Женщина может подумать, что я к ней сел и буду приставать. Да не, не надо.
Феникс с интересом наблюдала за ничего не подозревающим актером.
— Но все таки, может сесть — и мужик опять воровато глянул на свободное сидение. — А ладно, сяду!
И мужик действительно, подняв повыше свои пакеты и подранный кейс протиснулся через даму на желанное место.
Феникс прыснула. Ее веснушки запрыгали от смеха.
Марио доставляло удовольствие слышать ее смех.
Они ехали и слушали музыку. На середине пути Марио решил, что раз уже снег выпал, значит уже слишком холодно гулять с непокрытой головой.
—
— И ничего не пора! У меня волос видишь сколько? — тряхнула Феникс переливающимся ворохом. — А тебе да, с таким-то коротковолосьем!
— Я и так одеваю! Когда бегаю! — слукавил Марио.
— Шапку не хочу одевать! — насупилась Феникс. — Даже такую, как у того Хиппи! — кивнула она в сторону чудака со стулом.
— Почему хиппи?
— Не знаю — повела плечами Феникс. Марио уже привык к тому, что она всему давала свои имена.
— Тогда мы купим тебе наушники! Чтоб хотя б уши не мерзли.
Феникс нахмурила носик, и в этот момент Марио стал обожать ее еще больше. А затем она просияла.
— Меховые наушники! Зеленые! Да!
Взаимосогласие было достигнуто. На следующей остановке они вышли и отправились в торговый комплекс.
Они бродили по торговым залам в поисках чего-либо захватывающего, ну или хотя бы способного вызвать интерес. Они подбирали Марио шапку как у чудака в автобусе. Феникс его сфотографировала на телефон и показала ему картинку, во всю веселясь. Марио опять попытался взять телефон, но опять облажался. Шапку решили не брать, «а то парни с «Кентавра» не поймут». Фото Феникс единолично решила выложить завтра в интернет.
Дальше они рассматривали футболки с приколами, Феникс как обычно, хотела все закреативить, сделав на майке пару надрезов и надпись «only for hands» [56] .
Рассматривая обувь, Феникс не примянула влезть в высокие ковбойские сапоги и спозировать на камеру Марио. Затем она щелкнула шпорами и произнесла грубым мужским голосом:
— Иди сюда, детка! Я — твой ковбой!
На призыв откликнулась продавщица, которая мягко, но настойчиво выдворила веселую пару, естественно, конфисковав сапоги.
56
Только для рук
Феникс потянула Марио пить кофе. Они сели в уютном кафе с приглушенным светом и мягкими диванами. Тем не менее, Феникс уговорила Марио расположиться за маленьким столиком у ограждения.
— Где же может быть то, что мы ищем? Как думаешь, Ковбой? — Феникс отхлебнула обжигающий черный напиток.
— Я думаю, «все для дома» или «все для рыбалки» — с деловым видом начал Марио.
— Ах, да, да! — подхватила с азартом Феникс, — рыбакам же нужны наушники тоже! Да и по хозяйству они пригодятся! Да и вообще не пойму, почему их здесь не продают! — она кивнула на бар.
— Здесь потому что без наушников. Хе-хе. Нечего. Вон, смотри, надпись «Все для зайки», там могут быть.
— Я знаю, где они. Магазин «Экстрим-интим» называется.
Марио зашелся смехом. Феникс лишь улыбалась.
Тут музыка в торговом центре переменилась. Смазливая песня закончилась и заиграл знакомый мотив. Но песню Марио сразу вспомнить не мог. Это было ерзающее чувство, когда вот-вот думаешь найти ответ, но не получается. Марио защелкал пальцами.
Зато, Феникс, похоже, помнила все песни наизусть.
—
По синему морю к зеленой земле плыву я на белом своем корабле… — Феникс звучно запела в свойственной ей манере. Ее голос тонким ручьем лился в пространство торгового комплекса.— …Меня не пугают ни волны, ни ветер, плыву я к единственной маме на свете…
Еще секунда, ряд ассоциаций встал перед мысленным взором Марио. Залитая светом гостиная в их квартире, старый ламповый телевизор на громоздкой тумбе и Марио, совсем еще мальчишка. А на телевизоре такой красочный мультик с «Песенкой Мамонтенка».
Феникс улыбалась и пела, покачивая головой то в одну, то в другую сторону.
— …Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети… — Феникс вздохнула и отпила кофе.
Марио взял с дивана свою куртку:
— Пойдем, Птица-Огонь.
Они прошли и этот этаж торгового центра. Завидев оружейный магазин, Феникс потянулась было туда, но Марио усмирил ее пыл. Пылающая Птица могла и ненароком выстрелить. Даже из незаряженного ружья.
Наушники они нашли в отделе сувениров. Феникс мерила их и весело щебетала. Марио чувствовал, что теперь у него с собой будет всегда настоящее поющее чудо. Каждая песнь Феникс вызывала у Марио мурашки по коже и легкое чувство нереальности.
Дело близилось к закрытию, интересные люди на просторах торгового комплекса попадались все реже и они решили уйти. Они направились в парк неподалеку, надеясь увидеть там веселый народ, играющий в снежки.
Феникс в своих меховых наушниках выглядела очень мило.
— Спой, Соловушка, спой, — Марио тепло посмотрел ей в глаза.
Феникс не надо было долго упрашивать.
— Такого снегопада, такого снегопада — проникновенно начала она, — давно не помнят здешние места. А снег не знал и падал, а снег не знал и падал, земля была прекрасна, прекрасна и чиста!
Они шли вдвоем, взявшись за руки. У Марио по телу моросили мурашки. Он испытывал волнительное ощущение, как будто снимается в романтичном клипе. А Феникс с улыбкой на губах пела, наслаждаясь собственным голосом.
— Снег кружится, летает и тает… И поземкою клубя… Заметает зима, заметает… Все что былооо… До тебя… [57]
Феникс чувственно посмотрела на Марио.
— На выпавший, на белый, на выпавший, на белый, на этот чистый, невесомый снег… Ложится самый первый, ложится самый первый… И робкый, и несмелый… На твой похожий след… — Феникс запела припев.
57
Феникс поет песню ансамбля «Пламя» «Снег кружится».
Они уже вступили на длинную аллею, обрамленную нависшими кронами деревьев. Здесь опавших листьев было больше. Они шли по аллее, немного загребая павшие листья.
— …Раскинутся просторы… Раскинутся просторы… До самой дальней утренней звезды… И верю я, что скоро, и верю я, что скоро по снегу доберутся ко мне твои следы… — и Феникс перешла к припеву.
— Ла-ла-ла, ла-ла-ла — пела она в заключение, посматривая на Марио.
Марио остановился и оглянулся. На аллее лежал покрывший все тонким слоем свежевыпавший снег. И по нему протянулись две цепочки следов, идущих вместе. И что-то неуловимо трогательное было в этом. Нечто символичное, что заставляло сердце биться чаще. Марио посмотрел на Феникс: «смотрит ли она туда же?». Феникс смотрела на следы и на Марио.