Путь
Шрифт:
«Но Уголек… Он же хороший…» — перед глазами встал тот самый первый образ, который она потом иногда вспоминала. Уголек, его друг диджей и дождь.
Феникс с усилием подняла голову. Руку покрывала свежая краска. И везде была краска. Липкая, противная, но красивая.
Телефона не было видно. Он мог улететь или разбиться.
Феникс слепо пошарила рукой под банками. Только липкость.
Она прикрыла глаза, ожидая, пока боль в теле стихнет.
«Бабушка…» — вспомнила Феникс ласковый образ и зарыдала. Как она раньше не подумала о бабушке. «Бабушка бы помогла…
«Бабушка не поймет Феникс. Феникс получит… Если Феникс поймет…» — лицо бабушки стало вдруг злым. — «Дедушка поймет, Дедушка у меня герой…»
Феникс ощутила, как пульсация в висках стала сильнее… Снизу подкатывала тошнота. Стены наползали на нее, надвигаясь и давя с трех сторон. Стало невыносимо жарко. Срочно нужно было на улицу.
Но как? Она уже почти не владела силой. Она оперлась о ступеньку, та с скрипом провернулась. Феникс лишь почувствовала саднящую боль, ударившую по щеке.
Она сможет. У нее получится.
Опираясь на стену, оставляя следы рук, она поднялась. Держась за стену, она сделала два шага к подоконнику. Штормило не на шутку. Последняя доза начала проникать в кровь. Держась за подоконник, Феникс шла по стеклу, задевая случайные предметы.
Окно было захлопнуто ветром. Феникс не нужны были ступени, чтоб забраться к нему. Она села на подоконник, подтянула ноги и, опираясь на раму, встала. Оперевшись на окно, она надавила на него и вывалилась на крышу.
Все закачалось перед ней. Ее обдал прохладный осенний воздух. Не в силах удержаться, она рухнула вниз.
«Аче не виноват, что он такой…» — говорила она себе, — «Уголек не такой…».
Гул машин, крики людей, все это доносилось издалека. И все казалось ненастоящим. Феникс подумала, что, когда голова пройдет, она пойдет к краю, посмотрит на тех, кого совсем не заботят проблемы упавшей Феникс.
«Мой горячо любимый Уголек…».
Она поняла, что не взяла с собой кусок угля, чтоб начертать эти буквы на холодном металле. Как же она не подумала об этом.
А еще она поняла, что не хочет больше пить.
Марио был в бешенстве.
Как же так. Он доверял ей, он готов был пойти на все ради нее. И зачем Индиго позвонил ему… В его мужскую солидарность Марио опять верил слабо.
«Как он улыбался тогда… Как он ныл… Да он опять издевался!» — взбешенный Марио шел по тропинке к Политехническому институту.
Марио вспоминал отдельные фрагменты этого разговора, перемалывал их и думал, что в принципе, Индиго можно верить. Если б не одно «но».
Полчаса назад Индиго позвонил и звонким голосом начал расспрашивать, как поживает Марио, чем занимается и куда собирается вечером. Промежду делом у Индиго промелькнуло, что вчера они катались с Феникс.
— Так-так, а вот тут поподробнее — Марио сразу навострил уши.
Индиго был удивлен. Он думал, что Марио в курсе, и Феникс рассказала ему об этом. Это было как-то странно.
— И что было потом? — Марио чувствовал набухающие вулканы у себя на голове.
— Я ее отвез домой, в одиннадцать. И все — не понимал
холодных ноток в голосе Свята Индиго.— Прям так и все?
— И все, Свят! Ты что, о чем ты думаешь, эй? — Индиго раздражался.
— Понятно — лишь произнес Марио.
В голове все кипело. Феникс не сказала ему ни слова вчера, и даже не написала. Правда, он был на тренировке. Он вспомнил, что она звонила ему вечером, что-то говорила про то, что ей скучно… Но это было уже не важно.
Марио ощутил противное чувство. Он почувствовал себя обманутым и кинутым всеми.
«Да они однозначно спаривались в этой гребаной машине!!!» — ревело все внутри у него, — «Решили еще раз проверить, а точно ли им хорошо вместе. То есть плохо… Аааай, не важно…» — махнул рукой Марио.
Он шел посмотреть в эти глаза, которые так недавно были такими верными. Ему казалось — они его предали. Все вокруг предали.
Он звонил ей. Она не отвечала.
«Конечно, у меня же нет машины, которая бы так подходила ее звездности!» — Марио толкнул какого-то зазевавшегося студента и шел дальше.
Он приближался к корпусу института Феникс.
Пиликнул телефон. «Уголек, я на паре» — прочитал Марио на дисплее и шел дальше.
Он не понимал, как она, такая невинная, была способна на такое. Как это «просто катались» — не укладывалось у него в мозгу.
«Кто это «просто катается» в наше время, а?! Почему я об этом узнаю только сейчас от кого-то левого?!» — орал в мыслях он.
Через охрану он прошел с таким напористым видом, как будто это он был здесь охранником, а они студентами.
Его внутренне подрывало сорваться на бег, его всего потряхивало от переизбытка энергии.
Он резво поднялся на нужный этаж. Он знал, он найдет ее.
Он пошел по коридору, распахивая двери аудиторий и заглядывая внутрь с разъяренным видом. Он обводил взглядом аудиторию, высматривая ее, преподаватели пугались его взгляда. Кто-то пищал «Охрану!».
И Марио шел дальше. Заглядывая в аудитории с мольбертами, наклонными партами, картинами. Марио вот-вот был готов сорваться крушить здесь все от безысходности.
Когда он уже заканчивал осматривать пятый этаж, он услышал, как дверь сзади отворилась.
— Уголек, что с тобой? — раздался такой ласковый и такой ставший далеким голос.
Марио обернулся. Она с невинным видом стояла в желтом платье, сжавшись в комок.
— Ты с ним трахалась, да?! — заорал Марио.
Феникс быстро захлопнула дверь в аудиторию за собой. Марио быстро приблизился к ней.
— Ты спала с ним?
Феникс приняла насупленный вид.
— Ты о чем?
— Об Индиго, б***ть! Да ты вчера с ним каталась всю ночь!
— Уголек, ну мне было скучно… — Феникс сделала попытку прильнуть к нему. Марио толкнул ее.
— Все-таки было, да?!… А ну пойдем… — Марио схватил ее за руку и повел с этажа.
Он остановился только у окна на площадке между этажами.
— Уголек, тебе надо успокоится…
— Почему я узнаю об этом самый последний? — Марио пытался сдерживать ревущий голос. — Нравится, да? Он тебе нравится?!