Путь
Шрифт:
«Больше нельзя давить. — Согласился он. — Если вызовем подозрения, Орост удвоит посты. Займемся вначале твоими стражами, Геллен».
Тягучая ночь перевалила за середину, когда Торп понял, что двое его товарищей все же уснули. Хмуро пооглядывавшись, удостоверился: никто не видит вопиющего нарушения порядка, и не стал их будить. Намучились люди минувшим днем, да и, чего таить? — неспокойно на сердце от затеваемого. Не в первый раз, конечно, доводится бывалому воину врагов захватывать, да только эльфов-то вот не часто стеречь приходилось… Боязно ему, в бессчетном количестве драк выстоявшем, находиться рядом с эльфами. Пусть и плененными,
Стараясь не разбудить уснувших, Торп отправился проверять надежность засовов подземного зернохранилища.
«Я не уйду один. — Геллен, упрямо. — Я не уйду без вас!».
«Нет, конечно! — Я, с легким раздражением. — Уходите вдвоем. Эллорн, прошу, не спорь сейчас! Мне не подчинить своих стражей, а тебе не справиться с целой сворой. Бегите же, пока не поздно!».
«Приготовься, Геллен. — Эллорн. Совершенно невозмутимо. — Двоих я подавил. Остался один, тот, что у самой решетки: надо заставить его отомкнуть засов и снять с тебя путы. У тебя не хватит опытности, а мне не направить его отсюда точно, потому — давай, одновременно, мягко… не перестарайся, он не должен потерять сознание, только лишиться воли…».
«Не спорь, Геллен. — Попросила, кожей ощущая концентрацию ментальных вихрей. — Послушайся Старшего!».
«Я не оставлю её!!!».
«Не кричи, ты расходуешься напрасно. — Эллорн, настолько строго, что подействовало даже на меня. И, через нескончаемо затянувшуюся паузу. — Всё, пора уходить. Прощай».
«Прощайте, эйльфлёр». — У меня еще хватало сил не позволять себе соплей.
«Ты не понимаешь, мальчик: эта женщина принадлежит только мне. — Очень тихо, на грани восприятия, Эллорн. — До самого конца, до последнего своего дыхания. Здесь ты лишний, Геллен. Оставь нас».
«Прощайте. Принц Эллорн. Элирен... Я не знаю, как... что я буду без вас?..»
Мы с Эллорном, одновременно:
«Двери еще открыты, я продержу их открытыми, сколько смогу. Возвращайся домой, друг».
«Ты будешь взрослеть».
«Я постараюсь быть достойным моего рода, и твоего имени, принц Эллорн. Хотел бы когда-нибудь обрести частицу твоего мужества, приблизиться к твоей мудрости!.. Я не пойду Дверями, друг, — Отдаляясь, Геллен слышался все тише, ментальный посыл эльфа слабел. — Мой дом здесь».
«Унеси нашу любовь, не разрешай им ее убить. — Попросила Эллорна, больше не испытывая стеснения от вероятности быть услышанной еще кем-то. — Позволь мне жить вечно - в твоей памяти».
«Память воина — не самое надежное хранилище. — С непривычной грустью отозвался эльф. — Эта Грань навсегда впитала твой образ, мотылек, она приняла силу твоих стремлений, жар души. Для меня честь быть упомянутым вместе с твоим именем. Это я должен просить позволения остаться, хотя бы твоей тенью».
Красивые каламбуры всегда удавались тебе неплохо, я знаю.
Маленькое зарешеченное оконце заметно светлело. «На рассвете» — сказал Орост, рассвет пришел. Значит, уже сейчас?
Утро… костер.
Не смей раскисать! Не смей выглядеть жалко, Колючка.
«Не плачь. — Ласково произнес в незримом поле голос, что никогда не спутать с другими. — Не бойся ничего, я - рядом. Я же обещал, что всегда буду рядом. Как ты смела сомневаться в слове эйльфлёр?!»
Вот оно в чем дело! Вот почему ты не ушел!
«Не надо, мой принц, эта шутка вышла не смешной. Я знаю, что ты можешь уйти еще и сейчас. — Предупредила, вслушиваясь в тяжелый топот сапог за стенами. Перекликаясь, встревоженные голоса
ясно звучат в тишине нарождающегося дня. — Я знаю, ты остаешься из-за меня. Я уверенна, тебе не следует этого делать…»«Знаешь, я столько раз говорил слова прощания, - а теперь не найду их, достойных такой минуты… Прости меня, Элирен. За все, в чем и не помыслила никогда обвинить. И за то, что я собираюсь сделать, прости меня! Потому что ты не дашь согласия добровольно, а я больше всего на свете желаю оградить тебя от страданий».
Вокруг все нарастал ментальный накал. Я не понимала, что происходит, только чувствовала - Эллорн вновь пытается бороться. За меня?.. С судьбой?..
«Не надо, Эллорн, что ты делаешь?..»
«»Подавляю твою волю. Так надо. Вскоре ты полностью окажешься в моей власти, и я заберу твою тревогу. Ты перестанешь слышать страх. Ни отчаяние, ни боль не смутят твоего покоя. Ты ничего не почувствуешь, ничего не поймешь, ты будешь только со мной… с возможностью проснуться в то же мгновение, как перестанет существовать опасность! Прекрасные сны наполнят твой разум, подчиняя его мне окончательно, позволяя руководить извне… Я поведу тебя. И буду ждать чуда - до последних мгновений. Но, если нашему пути суждено закончиться сегодня, мы вместе уйдем за Край. Легко и не больно. Доверься мне, как доверяла всегда!»
«Неужели несколько минут моего страха стоят твоего бессмертия?! Зачем, Эллорн?!»
«Спи, любовь моя. — Поплыли, размываясь в очертаниях, стены, поблекла и пропала решетка окна… Небо раскинулось вокруг. Сквозь нарастающий звон скорее угадала, чем услышала, как заперекликались под дверью хриплые голоса, загремел засов. — Спи спокойно. Ты - моя. Всегда только моя».
Рагнас, потрясенный, долго еще топтался у остывающего кострища. Разошлись все, кроме Старосты да Колдуна, да нескольких совсем маленьких детей, — все кончено, костер почти погас, на что смотреть? Несколько раз он пытался уйти, но ноги сами возвращали на поляну за околицей. Помимо воли юный воин стремился к кругу белой золы и закопченных ритуальных камней. Там, в центре, еще тлели головни, поднимался столбом едкий дым… «Зачем я стою здесь?» — не в первый раз спросил себя, и вновь не нашел ответа.
Колдун, бормоча заклинания, старательно засыпал остывающие угли речным песком. Так положено — что бы эльфьи души не могли вернуться, и пугать людей ночами. Сам Рагнас, за свою весьма короткую жизнь, их ни разу не видел, но слышал часто стоны и скрипы в безлунные ночи в овине; а старики рассказывают, что иногда целые полчища теней нападают на деревни, и тогда в один час все, видевшие их, сходят с ума и убегают в лес. Там и пропадают бесследно.
Староста Орост, молчаливый и хмурый, пытливо понаблюдал за воином, поманил пальцем, спросил тревожно:
— Чего маешься?
— Умирали красиво. — Честно ответил юноша. — Словно в небо с дымом уходили. Я знаю, они враги, их ненавидеть надо… а вот, все ж любовался, как спокойно смерть приняли!..
— То не плохо, что мужеству у врага учишься. Отвагой и бесстрашием эльфы известны, должно бы и людям при случае не осрамиться. — Сдержано похвалил Орост, развернулся, заковылял к деревне. Удавшийся ночной побег очень тревожил много повидавшего Старосту. Чувствовало сердце, аукнется еще им несговорчивость Колдуна, ох, отзовется кровью немалой! И ведь до чего упрямый старый пень, ничего слушать не хочет! Не отпускать, конечно, надо было эльфов, но и убивать торопиться не следовало. Какой смысл таиться, коли все равно один-то точно ушел? А вот, поди ты, не смог переломить упрямца. Чего уж теперь…