Путь
Шрифт:
«Пощади их!». — Попросила вновь, с горечью предчувствуя тщетность собственных усилий.
Эльф легко подхватил меня за шиворот, перемахнув невысокую ограду, толкнул под дерево в том самом перелеске, который мы рассматривали с сыном хозяина утром, и исчез так же беззвучно, как появился. Глядя на занимающуюся крышу приютившего меня домишки, как-то вдруг осознала: не сегодня, но когда-нибудь такой вот покосившийся сарай станет, возможно, моей могилой, и ничего изменить здесь нельзя. Судьба не всегда интересуется нашим мнением, вырисовывая очередной замысловатый завиток в своей потайной
Их уже ничто не могло спасти. Обхватив колени, я так и осталась под деревом, куда меня заботливо швырнули; треск рассыпающихся стропил был здесь слышен отчетливо. Так же, как и иные звуки.
Не знаю, почему просто не отвернулась. Зачем наблюдала умирание живых и жилищ. К чему запоминала в подробностях недолгую агонию деревни.
— Насколько мне известно, это не первое из виденных тобою затронутое войной поселение людей. — Напомнил Эллорн, садясь рядом.
По вполне понятным причинам я не сочла возможным отвечать.
— Молчишь. — Согласился эльф, равнодушно наблюдая, как провалилась крыша крайнего дома. Сноп искр красиво рассыпался едва ли не над нашими головами. — Конечно, отмалчиваться удобно. За молчанием можно скрыть многое… Так?
«Во мне нет ни гнева, ни упрека — ничего, кроме скорби. А она как раз уместна в подобные моменты. Мне действительно нечего сказать, эйльфлёр».
Принц пожал плечами.
— Странно получить осуждение от воина. Или Северное Всхолмие значительно отличается от Междугорья? Если хорошенько повспоминать, ты обнаружишь и более занимательные моменты в собственном прошлом, Разведчик Ренни. А если подумать хорошенько, обязательно найдется оправдание всему. И предвзятости, и отступничеству.
Натянув перчатки, он поднялся, сказал, собираясь уйти:
— Ты умна, человек. Не сомневаюсь, себя ты уже оправдала.
Только не оставляй меня, эльф!!!
А, впрочем, нет… если желаешь, — иди…
В оказавшихся вдруг вровень глазах плясало чистое, восхитительное бешенство. Я замерла, забывая дышать, понимая: вряд ли найдется сила, способная убрать с моего горла неумолимо сжимающиеся руки.
— Почему «нет, иди!?» — Спросил он тоном, после которого осознаешь полный смысл выражения «смертельно опасный». — Почему ты лжешь?!
Удушающий чад пожара, возможно, меня просто спас. Не знаю, от чего, и не желаю о том задумываться. Но, пока я давилась кашлем и вытирала слезы, кое-что изменилось: разжались впившиеся в ворот куртки пальцы, погасли кровавые сполохи в стальной глубине горячих глаз. Рядом возник силуэтом эльф, отрывисто спросил о чем-то. Эллорн помедлил, приходя в себя, поднялся, отозвался негромко.
Когда через некоторое время я рискнула — не пошевелиться, нет! — осторожно покоситься в его сторону, принц задумчиво рассматривал догорающую деревню.
— Нам пора, Элирен. Если желаешь, можешь вернуться с ранеными во Дворцы. — Вполне доброжелательно предложил он. — Или пойдем со мной. Здесь больше нечего делать, сидеть и любоваться углями не имеет смысла.
Как прикажешь, господин принц.
«Разве так бывает, Элирен? — Спрашивает он почти ласково. Может,
слишком холодновато для истинной заботы, но, несомненно, без гнева. — Разве счастье бывает болезненным?».Еще как.
Лучистый синий взгляд заставляет вздрогнуть, вырывает из растерянного забытья.
— Здравствуй, Элирен. — Предельно элегантно склоняет голову Эманель, улыбаясь, хоть и сдержанно, но искренне. — Вот видишь, расставание было недолгим. Рад встрече!
— Здравствуй, Король Эманель. — Здороваюсь впервые без заикания. — Прости, что не очень рада тебя видеть.
— Почему? — Неподдельно удивляется эльф, и я не могу отмолчаться.
— Потому что понимаю: ты решил остаться здесь навсегда. Жаль.
— Эта беседа не для краткого вечера. — Спокойно отзывается тот. — Каждому пришлось сделать выбор, человек, но мой не был таким уж сложным. Когда-нибудь мы обязательно поговорим о том.
Эйльфлёр, я ценю твое доверие, и понимаю твою сдержанность.
— Ага, ты попалась, Колючка! Что, опять не удалось сбежать? — Геллен, возникший вдруг, любуется моим смятением, и так же внезапно исчезает в ночи.
Ничего не понимаю! Вы что, нарочно массовую встречу тут подстроили, что ли?!
— Нет, мы просто уходим. — Объясняет позже сам Эллорн, подсаживаясь ко мне у костра.
— И в какую сторону? — Буркнула, выразительно посмотрев на восток, туда, где притаились коварные Красные Скалы, несомненно уверенные — их не минует ни один бессмертный.
— Нельзя бросать дела неоконченными. — Поясняет принц, вызывая откровенностью невольную дрожь. — Тем более дела, связанные с безопасностью своего народа. Теперь тем, что остаются, обеспечен покой на два-три столетия. Вряд ли дольше, люди быстро забывают полученные уроки — но эйльфлёр этого времени должно хватить, что бы подготовиться. Впрочем, и сейчас в Мерцающих Дворцах осталось еще порядком Защитников, они сумеют охранить свой мир. На Острове эйльфлёр почти нет, возможно, и оставшиеся позже переправятся на материк. Держаться вместе безопаснее…
— Значит, принцесса Лирриль ушла. — Догадываюсь.
— Ушла. — С легкой улыбкой отзывается эльф. — Правда, для этого ей пришлось разъяснить всю безответственность необдуманного решения остаться, напомнить о недопустимости эгоистических капризов… Она поняла, что не смеет лишать других возможности обрести истинно свой Дом, и ушла.
Припоминая воинственную эльфийку с твердым взглядом и отнюдь не робким характером, удивляюсь, кто посмел назвать ее безответственной эгоисткой? Эллорн прищуривается еще насмешливее:
— Я.
— А-а!.. И кто еще ушел?..
— Многие, осталась едва ли пятая часть… роды Сейлина и Бринона ушли почти полностью. Род Лирриль. Многие из рода Эманеля.
Мне хочется спросить: «»а Дети твоего рода? но, скованная непонятной неловкостью, молчу. Он отвечает сам:
— Те из моих Детей, что избрали путь Защитников, остались почти все. Остальных увела Эрриль.
Вот как! Надменная блондинка с ранимыми, твоими глазами. Странно, но мне жаль, что не смогла проститься с ней должным образом. Последний наш разговор вышел довольно сумбурным.