Путь за Периметр
Шрифт:
Теперь под всадниками клубились облака и испарения болот. Изредка им попадались развалины древних городов и непонятных сооружений. Даже сверху им были видны остатки разбитых колоссов и странных памятников, ждущих своих исследователей. Через час полета болота постепенно превратились в степь, а ее сменил лес. И вот под всадниками поплыли бескрайние реликтовые просторы Проклятого леса самого большого и самого древнего лесного массива на континенте. «Скоро долетим до Белой реки, которая выведет нас в заданный район» - подумал Иоанн. – «Близится полдень. Пора сверить наши координаты». Иоанн достал секстант и определил широту, а затем по специальному
- Обратно они найдут дорогу сами, а мы идем на северо-восток. К закату, думаю, будем на месте.
- Все ясно, Иоанн, идем.
Друзья направились в чащу. Лес становился все глуше, путь приходилось прорубать в подступивших со всех сторон зарослях. Но вот показалась полянка. Внезапно Г‘нор застыл на месте.
- Смотри, Иоанн. Этот кустик очень мне напоминает ашкелотский…
- Ложи-и-ись!
– заорал Иоанн.
Двое друзей сидели, скорчившись за толстым поваленным деревом.
- Где он?
- Не знаю, где-то впереди.
- Сейчас проверю.
Иоанн осторожно снял скатку, поднял над головой и поводил ею вправо-влево. Послышался звук, как будто кто-то выплюнул горсть семечек. Иоанн опустил скатку. Она вся была утыкана острыми зазубренными иглами с палец длиной.
- Ого, ничего себе размерчик! Куст метрах в пяти впереди. Как мы его не заметили? Ты- то куда смотрел?
- Да это все поваленное дерево. За ним его не видно. Слава Ауре я заметил один его лист.
- Ну надо же! Сейчас бы как желторотики попались на обед шипострелу. Как он тут оказался? Ведь шипострелы растут в Лунном Оазисе. Ладно, я первый, ты второй. По счету два прыгаю я, а по счету три - ты, понял?
- Идет.
- Тогда приготовились, раз, два…
И Иоанн разогнулся, «рыбкой» перепрыгнул поваленный ствол и что есть сил бросился наутек.
- …три.
Г‘нор выпрыгнул вслед, одновременно вытаскивая свой орочий топор, и в два шага добежал до цели.
Огромный, утыканный шипами плотоядный куст шипострела уже готовился дать залп вслед убегающему Иоанну, но почувствовав более близкую мишень, повернул свое ротовое отверстие в сторону подбегавшего Г‘нора только затем, чтобы упасть перерубленным надвое.
Г’нор потыкал топором головку цветка, похожую на гигантский арбуз – дикобраз и покачал головой.
- Надеюсь, ты знаешь, куда идешь, Иоанн. Уж больно чуден этот лес.
Иоанн один за другим осторожно вытаскивал зазубренные отравленные шипы из скатки и внимательно их рассматривал.
- Ну, согласен, в нашем лесу они были малость поменьше, но повадки такие же противные. Солнце садится, да и мы уже пришли, так что лучше этой полянки нам места не найти. Ты найди, где можно развести костер, а я схожу, поищу воду и добуду нам что-нибудь на ужин.
Через час, когда солнце село, на полянке весело трещал костерок, а над пламенем коптился небольшой кабанчик.
Наевшись, Иоанн развернул скатку и подвесил ее между двумя соседними деревьями. Затем набив в трубочку табака, он улегся в свой гамак.
Г’нор, оглодав кость, бросил ее в кусты.- Альбен говорил тебе, где находится город лесных эльфов?
Иоанн пыхнул трубочкой.
- Никто не знает, где находится Изумрудная обитель*, даже Альбен.
- Как же мы тогда его найдем? Этот лес необъятен, непроходим и опасен для нас.
- Я думаю, лесные эльфы очень скоро сами нас найдут.
Г’нор поковырял ножом в зубах.
- Н-да, это то меня и беспокоит. Если ты помнишь, то орки, мягко говоря, не в хороших отношениях с остроухими. Много лет назад они нас почти истребили, что если у них найдется какой-нибудь патриот, у которого до сих пор чешутся руки?
- Брось, ведь это лесные эльфы, которые вероятно не видели ни одного живого орка.
Иоанн повернулся спиной к огню и закрыл глаза. Г’нор прислонился спиной к дереву и достал свистульку, приложил ее к губам и сыграл простенькую мелодию.
- Ты помнишь, Иоанн? Припоминаешь эту мелодию?
Тот, не открывая глаз, улыбнулся.
- Не буду больше водить тебя в лес, Г’нор. Лесной воздух делает тебя сентиментальным. И еще… на своей пищалке ты стал играть совсем скверно… не то, что в детстве.
Маленький орчонок шел по лесу и насвистывал на свистульке незатейливую мелодию. Он настолько увлекся игрой, что не заметил, как на дереве, под которым он проходил, раздвинулись ветви. На суку сидел мальчишка с луком. Он пропустил орчонка, потом прицелился и пустил стрелу.
- Ай!!!
Стрела попала орчонку прямо пониже спины!
- Ага, - хвастливо закричал маленький стрелок и спрыгнул с дерева. – Ты убит! Я поймал тебя, вонючий орк!
Маленький орк сначала вытащил стрелу, а потом, потирая попу повернулся к своему обидчику.
- Щас-с-с, разбежался! Этой зубочисткой ты меня только пощекотал!
А стрелок не унимался.
- Я тебя поймал и теперь ты мой раб!
- Ща тебе покажу кто чей раб!
С этими словами орчонок выхватил каменный топорик и саданул мальчишке прямо по лбу!
- Ой, дурак!!! – схватился за голову незадачливый «рабовладелец». – Ну, дурак! Как больно. Вы, орки не знаете правил игры понарошку, точно дикари какие-то…
- Гы-гы, а мы и есть дикари! И чтоб ты это хорошо усвоил, сейчас получишь еще раз!
Маленький орк размахнулся во второй раз, но пока размахивался случайно врезал своим топориком по морде медведя (по орочьи – айка), который высунулся из кустов позади орченка посмотреть, кто это так шумит на его территории. Замах пришелся по носу айки и оказался не сильным, но видимо очень болезненным. Медведь заревел и встал на задние лапы во весь свой трехметровый рост. Мальчишки вмиг забыли свои обиды и вместе бросились наутек. Хищник понесся за ними. Ребята еле успели вскарабкаться на толстое дерево. Мишка пытался до них добраться, вставал на задние лапы, царапал кору когтями и страшно клацал зубами.
- Ну, что теперь, глупый орк?
- Хреново! Айка тупоголовый, но упрямый. Нас так просто не отпустит.
- Хорошо, что они не умеют лазать по деревьям.
- Зато умеют валить их с одного удара!
- ???
- Правда пока он догадается так сделать мы что-нибудь придумаем… может быть…
Принюхавшись, маленький орк повернулся к мальчику.
- А что это у тебя так приятно пахнет из твоей сумки?
- Обед. Мама мне приготовила.
- А есть что-нибудь сладкое?