Чтение онлайн

— Но что плохого в том, что человек узнает о мире больше? Научится делать много полезных вещей?

— Едва ли они так полезны, как кажутся на первый взгляд. Эти вещи разрушительны по своей сути, по своей силе, способны убивать людей миллионами, они могут опустошить и выжечь землю, и оставить после себя голую безжизненную пустыню. Вы этого хотите в будущем для своих детей? Грязные воды, воздух, которым нельзя дышать, ядовитые испарения?

Вопросы Френье заставили меня задуматься. В них было что-то каверзное, то, что цепляло разум за самые важные человеческие инстинкты. И все же я почувствовал в нем скрытую ложь и

манипулирование.

— Да, таким миром, который рисуете вы, управлять вам будет нелегко, и потому вы сеете вражду и рознь между людей, заставляете браться за оружие и идти друг на друга?

— Это немного тормозит цивилизацию, немного отвлекает. Ваши потомки еще поймут меня, если когда-нибудь Черный клан достигнет своей цели.

— Зло не в том, что вы сеете зло, а в том, что лишаете человека выбора — осознанного выбора. Права самому решать, что ему нужно.

— Людей! Те же дети! Они не способны мыслить здраво-красивые игрушки в их руках превращаются в орудие убийства. Именно поэтому я настаиваю, что человеку нельзя удаляться от природы — этим он погубит себя, несчастный.

Снова начались беспорядки в провинциях. Словно волна неуправляемого бешенства прошла по Ларотум. Больше всего волновался Арледон. Это осиное гнездо давно не давало Тамелию покоя. И так во время появились злокозненные письма, что как в дикой мозаике все встало на нужное место, под зорким глазом умельца.

Цель магистра Френье была достигнута — король узнал о подметных письмах. И начались расправы. Все неугодные, которые подозревались, хоть, в чем-то были привлечены к ответу.

Как ни странно, но король зацепился за подметные письма с другой стороны. Ему, конечно же, хотелось найти настоящих виновников, и он искал! В этом я нисколько не сомневался. Но крайнего человека в глазах общества он уже назначил — он хорошо помнил гордого барона Никена, он очень сильно хотел разделаться с аясками и, вот, нашелся повод — обвинить их в заговоре против королевского дома — надо было лишь постараться и найти подметные письма у нужных для экзекуции людей. Их нашли у Никена, у семьи близкой к Атикейро.

Атикейро был далеко, и его было не достать, и хотя на процессе его обвинили во всех грехах, он был осужден заочно — его еще было нужно схватить. А вот, Никена и двух других его 'сообщников' удалось арестовать и привести в клетке в Мэриэг.

Пытать, держать в крепости, а потом вывести в цепях на площадь и отрубить головы.

Все что происходило на Большой Королевской площади, надолго окрасило для меня радостные виды Мэриэга в мрачные тона.

Возможно, с этого момента и началась черная полоса в жизни ларотумцев.

Так в чем же заключался заговор аясков? Правоведы раскопали некую зацепку в ларотумских законах. Они провели настоящее расследование: все законы, написанные, начиная с никенгоров, были подняты и изучены. И нашлось нечто зыбкое, но при соответствующей трактовке его можно было использовать против Тамелия.

В древних законах — как в первоисточнике было найдено положение: монарх, поднявший руку на святыни отцов, будет лишен прав на царствование.

Что было в основе похода Тамелия против древних храмов, если не покусительство на святыни отцов? Но законы на протяжении истории Ларотум столько раз менялись, что доказать свою правоту

аяскам было нелегко. Опять же кому доказывать?

Как они хотели провернуть заговор? Снова Совет Сорока? Он присягнет новому королю? А Турмон и Бленше захватят город и Дори-Ден?

Я заметил, что после казни Никена Орантон стал вести себя по-другому. Не хотелось в это верить, но он как будто испугался. Чего? Что у брата может подняться рука и на него, если о его причастности к 'Союзу Мертвых Аясков' станет известно.

Тамелий поступил продуманно, заставив Орантона присутствовать на казни. Он холодно и злорадно поглядывал на него.

Вся знать Мэриэга должна была находиться на площади, где казнили Никена. Милосердие короля состояло в том, что четвертование заменили отсечением головы.

Принц долго не мог оправиться от потрясения. Его бледное лицо, которое ни разу не изменилось во время казни, словно застыло у меня перед глазами.

Неделю он предавался выпивке и плотским радостям. Но, ни вино, ни любовницы не могли стереть из его памяти, из его ума мысль о том, что по новому закону подобным образом однажды могут расправиться с ним.

Мне, вообще, было непонятно, зачем принц вступил в это общество…. до определенного момента — пока я не понял, что кто-то навел его на эту мысль.

Я размышлял, и снова нашел у себя дома анонимное послание.

'Будьте в трактире в Ниме вечером. Ждите. Вам подадут знак'.

Хм. Нима. Кто бы это мог быть. Все это подозрительно. Но я поехал. Долго сидел, потягивая вино, пристроившись к компании путешествующих молодых людей.

И вот, я увидел ее. Одна из тех женщин, что была на собрании магов в Шапэйе. Ее вместе с Вибельдой укрывал Мараон от ливня, сотворенного им же самим.

Она была не то чтобы красивой….но привлекательной. Что-то бесконечно женское, влекущее было в ней. Шуршащие яркие юбки и черная кружевная косынка, милая ямочка в декольте. Она явно кого-то приготовилась очаровывать.

Вскоре появился мужчина.

Он был одет по-дорожному. И судя по всему, направлялся из Мэриэга дальше. Но вот зашел пропустить стаканчик. Но он как будто не удивился, узрев нашу красотку. Он сразу же ринулся к ней и схватил ее за талию.

— О, моя маленькая колдунья! — ласково зарычал он. — Ты все же приехала!

Она хохотала и кокетничала. Все закончилось банально. Они выпили вина и ушли наверх, в отдельную комнату.

Я размышлял, совпадение ли это. Появление игривой колдуньи в трактире, когда я жду автора записки. Но мне пришлось недолго ждать.

Она появилась вскоре и, поправляя свой наряд, заметно помятый во многих местах, подошла ко мне.

— У нас мало времени! Держите.

— Что это?

Я молча разглядывал конверт из обычной грубой бумаги. Но он был скреплен любопытной печатью.

Мне приходилось видеть прежде такую печать. Странные символы в виде поломанных стрел и копий, по которым ползают две змеи, таким гербом было запечатано заколдованное письмо из Сафиры, и если я мог верить словам Френье, когда он говорил о его участии в той истории, то печать его имела отношение к белым магам.

— Как же я его прочитаю?

Она засмеялась.

— Печать магическая — в этом их фокус. Они подумали о том, что это письмо банально захотят вскрыть, но мы сделаем проще. У меня есть заклятие змей.