Путь Дзэн
Шрифт:
Для опровержения ложного понимания дхианы, как просто опустошенного ума, Хуэй-нен сравнивает Великую Пустоту со вселенной и называет ее Великой не только потому, что она пуста, но потому, что она содержит солнце, луну и звезды. Истинная дхиана в том, чтобы почувствовать, что твоя природа подобна пространству вселенной, и что мысли и ощущения проплывают в этом «первозданном сознании» как птицы в небе, не оставляя следа. Пробуждение в его школе «внезапно», потому что оно рассчитано на людей, живо соображающих, а не тех, кто мыслит медленно. Последние поневоле должны понимать понемногу, или, точнее, понять через долгие годы, потому что учение Шестого Патриарха не допускает никаких ступеней для роста. Пробуждения или вообще нет, или оно — полное; природа Будды не знает частей и делений, поэтому ее нельзя воспринять постепенно.
В заключительной части, там, где Хуэй-нен дает советы своим ученикам, содержится любопытный ключ к последующему развитию мондо — метода обучения «вопрос-ответ»:
Если вам зададут вопрос о бытии,
Хуэй-нен умер в 713 году, и с его смертью прекратился институт Патриаршества. Генеалогическое древо Дзэн пустило несколько ростков. Традиции Хуэй-нена перешли к его пяти ученикам: Хуай-жан (ум. 775), Цин-юань (ум. 74 0), Шень-хуэй (668–770), Сюань-цзюо (665–713) и Хуэй-чжун (677–744) [47] .
Духовное наследие Хуай-жана и Син-су дожило до наших дней в виде двух основных направлений Дзэн в Японии: Ринзай и Сото. Уже через два столетия после смерти Хуэй-нена направления и ответвления Дзэн образовали такой сложный комплекс, что здесь мы можем рассмотреть только некоторых из его выдающихся представителей [48] .
47
В литературе о Дзэн царит полная неразбериха относительно имен великих учителей эпохи Тан. Например, полное имя Шень-хуэй: Хо-цзе Шень-хуэй, что по-японски произносится «Катаку Джинне». Но Шень-хуэй — его монашеское имя, а Хо-цзе — родовое, по месту происхождения. Японские авторы обычно называют его Джинне, т. е. его собственным монашеским именем. Другой пример: Сюань-цзюэ, полное имя которого Юн-цзя Сюань-цзюэ, по-японски — Йока Дженкаку. Но японцы зовут его «Йока», по названию местности, а не по имени! В общем Судзуки пользуется чаще родовыми именами, а Фун Ю-лань — монашескими. Судзуки приводит то японские формы, то китайские, но пользуется иным способом их латинизации, чем Фун (точнее, его переводчик Бодд). Так что Линь-чжи Й-сюань (японское — Ринзай Гиген) у Судзуки иногда звучит как «Ринзай», иногда — Линь-чжи, а у Фуна — как Джи-сюань! Дюмулен и Судзуки последовательно стираются употреблять лишь японские формы, но тогда с первого взгляда не отличишь китайцев от японцев. Так что все, кто изучают Дзэн не по первоисточникам, сталкиваются с картиной, Крайне затрудняющей историческую ясность. Судзуки так широко распространен, что я боюсь еще более запутать читателей, если буду называть Хуэй-нена его родовым именем — Да-чжань. Единственное, что я решаюсь сделать, — это приложить именной указатель. Положение еще более ухудшается тем, что существует путаница и в датах. Так, годы жизни Шень-хуэя у Фуна даются как 686–760 [35], у Жерне [39] — 668–760, а у Дюмулена и Сасаки [30] — 668–770.
48
Этот период подробно описан в [30]. Демьевиль [27] неревел рукопись Тинь-Хуана [60, 4646], повествующую о диспуте в Лхассе в 792-4 гг. между учителем школы Внезапного Чаня и группой буддийских монахов из Индии. Дзэн-буддийский учитель носит имя «Михаяна», и нет оснований связывать его с традицией, идущей от Хуэй-нена. Его учение является более умеренным, чем доктрины Шестого Патриарха. То обстоятельство, что индийские ученые в этом рассказе поражены и возмущены доктриной этой школы, указывает на чисто китайское происхождение этой истории.
Последователи Хуэй-нена в своих сочинениях 11 деятельности продолжают развивать идею естественности. Исходя из принципа, что «истинный ум — не-ум» и что «наша истинная природа — это отсутствие специальной природы», они делают вывод, что истинная практика Дзэн есть «непрактика». Таким образом развивается кажущийся парадокс: быть Буддой без намерения стать Буддой.
Шень-хуэй, например, пишет:
Если у нас есть это знание;, то это концентрация (самадхи) — без концентрирования, мудрость (праджня) — без мудрствования, практика — без упражнения. (4:193)
Всякое культивировапие концентрации ложно в самом корне. Ибо как же можно достичь концентрации, если ты ее культивируешь? (1:1 17)
Если говорить о работе ума, то в чем она: в активности или неактивпости ума? Если в неактивности, то мы ничем не лучше пошлых дураков. Но сказать «в активности» — значит признать, что ум относится к сфере обладания и что мы связаны страстями [клеша]. Какой же путь выбрать нам для освобождения? Шраваки культивируют пустоту, пребывают в пустоте и связаны ею. Они культивируют концентрацию, пребывают в концентрации и связаны ею. Они культивируют покой, пребывают в покое, и связаны им. Если бы работа с умом заключалось в дисциплинирование своего ума, то какое же это освобождение? (1:1 1 8) [49]
49
Шень Хуэй Хо-чанг И-чи. Китайский текст приведен в редакции Ху Ши, Шанхай, 1930.
В этом же духе Сюань-цзюэ начинает свое знаменитое стихотворение Песнь реализации Дао (Чжен-дао-Ге):
Видите вы этого беспечного человека Дао. Что расстался со знанием и ничего не добивается (у вей)? Он не бежит ложных мыслей и не стремится, к истинным, Ибо неведение и есть природа Будды, А это призрачное, неверное, пустое тело — и есть тело Дхармы [50] .50
Т. е. Дхармакайя (см. выше). Полный перевод Чен-Тао Ке (яп. Шодока) можно найти в работе [79] и [65].
Следующая история — о Хуай-джане. Рассказывают, как он обратил в Дзэн своего будущего преемника Ма-цзы (ум. 783 г.), когда тот упражнялся в сидячей медитации в монастыре Чжуань-Фа: — Ваше преподобие, — сказал Хуай-джан, — какую цель преследуете вы, сидя в медитации?
— Цель, — отвечал Ма-цзы, — в том, чтобы стать Буддой.
Тогда Хуай-джан подобрал плитку от пола и стал шлифовать ее о камень.
— Что вы делаете, учитель? — спросил Ма-цзы.
— Я полирую плитку, чтобы она стала зеркалом.
— Как можно, полируя плитку, сделать ее зеркалом?
— Как можно, сидя в медитации, стать Буддой? [2:5].
Ма-цзы был первым из учителей Дзэн, который прославился своими «странными словами и необычайным поведением». Он ступал как. бык и смотрел тигром. Когда один монах спросил его: «Как вы достигаете гармонии с Дао?», он возразил: «Я уже вне гармонии с Дао!» В ответ на вопросы о буддизме он первым стал наносить удары вопрошающему или отвечать возгласом «Хо!». Случалось, однако, что он выражался и более членораздельно. Одна из его лекций посвящена вопросу дисциплины. Он говорит:
Дао не имеет ничего общего с дисциплиной Если признать, что оно достигается дисциплиной, то при совершенной дисциплине его можно опять потерять (или: совершенная дисциплина окажется утерей Дао)… Если же вы скажете, что дисциплина но нужна, то выходит то же самое, что у обыкновенных людей.[2:4|
Еще откровеннее высказывался ученик Си-су по школе Сото Ши-тоу (700–790 гг.):
Мне учение, которое восходит к самым древним Буддам, не опирается ни на медитацию (дхиана), ни на какой-либо иной усердно применяемый метод. Когда обретешь интуицию, как ее обрел Будда, то постигнешь, что ум — это Бума, Будда — это ум, что ум, Будда, все живое, бодхи и клеша состоят из одной и той же субстанции, хотя и различаются по имени. [79, с. 123].
Собственное своеобразное имя «Каменная голова» Ши-тоу получил из-за того, что жил на вершине горы около монастыря в Хен-чжоу.
У ученика Ма-цзы Нань-чжуана (748–834 гг.) и его преемника Чжао-чжоу (778–897 гг. может быть!) учение Дзэн приобретает чрезвычайно живой и вызывающий характер. В книге «У-мень гуань» рассказывается, как Нань-чжуань однажды вмешался в спор монахов, обсуждавших, кому принадлежит кошка. Он пригрозил, что разрубит животное лопатой, если никто из монахов не скажет «доброго слова», т. е. не выразит немедленно свой Дзэн. В наступившей мертвой тишине учитель разрубил кошку пополам. Вечером того же дня Нань-чжуань рассказал об этом Чжао-чжоу. Тот тут же, возложив туфли себе на голову, вышел из комнаты. «Если бы ты был при этом — сказал Нань-чжуань, — кошка осталась бы жива!»
По преданию, Чжао-чжоу получил пробуждение после следующего разговора с Нань-чжуаном:
— Что такое Дао? — спросил Чжао-чжоу.
— Твой обычный (т. е. естественный) ум и есть Дао, — ответил учитель.
— Как можно вернуться к гармонии с ним?
— Стремясь к гармонии, ты неминуемо отклоняешься от нее.
— Но как можно познать Дао без стремления?
— Дао — ответил учитель, — не принадлежит ни знанию, ни не-знанию. Знание — это ложное понимание. Незнание — это слепое неведение. Для действительно постигшего Дао оно подобно пустому небу. Зачем же притягивать сюда истину и ложь? [102:19]
Когда Чжао-чжоу спросили, обладает ли собака природой Будды (что утверждает общепринятая доктрина Махаяны), он ответил одним возгласом: «Нет!» («У», а по-японски — «Му»)
[102:1]. Когда монах пришел к нему за наставлениями, он спросил только, съел ли тот свою кашу, и затем добавил: «Пойди вымой чашку!» [102:7]. В ответ на вопрос о душе, которая остается живой, когда тело сгниет в могиле, он заметил: «Сегодня опять ветрено». [102:13]
Другим известным учеником Ма-цзы был Бо-чан (720–814 гг.). Его считают создателем первой чисто Дзэн-буддийской общины, которую он основал на принципе: день без работы — день без еды. С тех пор Дзэн-буддийские монастыри стали делать особый упор на ручном труде, и по возможности добиваться самообеспечения. Следует оговорить, что монастыри эти не совсем то же самое, что западные. Это скорее воспитательные школы, и в любой момент монах может покинуть монастырь, — никто не станет его удерживать. Одни остаются всю жизнь монахами, другие уходят из монастыря и становятся священниками при каком-нибудь небольшом храме, а кто желает, может вернуться и к светской жизни [51] .
51
Несколько неточное слово «монах» есть вынужденный перевод слова сен, хотя изучающего Дзэн чаще называют образно и выразительно юнь-жуй — «облако и вода», ибо он «плывет, как облако, и течет, как вода». Но я не в состоянии найти этому выражению краткий английский эквивалент.