Псарня
Шрифт:
Полуденное солнце основательно припекало землю. На окраине игрового городка, окруженного цепью охранников, выстроились «игроки» обеих команд. Мальчишки нервно тискали в руках автоматы, оборванные китайцы же, напротив, держались с показной азиатской невозмутимостью. Было видно, что эти, понюхавшие пороху мужики, не принимают всерьез своих малолетних противников.
«Что ж, — трезво рассуждал Сандлер, мысленно прогоняя возможные варианты сражения, — этот факт тоже сыграет нам на руку. Недооценить противника — наполовину проиграть».
Рейхсляйтер,
— Beginnen Sie die Vorstellung (Начинайте представление)! — распорядился рейхсляйтер Браун.
— По местам! — продублировали команду мастера-наставники.
Противоборствующие стороны разошлись по своим укрепленным точкам — штабам.
— Ну что, братишки, покажем всем, кто здесь настоящие мужики? — установив штандарт с вышитой на полотнище оскаленной собачьей мордой в специальную подставку, спросил Вовка.
— Покажем, командир! Не сомневайся!
— Отлично! Действовать будем так, как предложил Сандлер. Делимся на четыре пятерки: первая под моим руководством будет атаковать противника в лоб; вторая — твоя, Петька, атакует китайцев с правого фланга; Сашка, ты со своими бойцами — с левого… Ты, Федотыч, остаешься на хозяйстве — на твоей совести флаг! Не дай его захватить, если что…
— Сделаю, командир, — серьезно ответил паренек. — Хрен им что обломится!
— И мужики… берегите себя! — добавил Вовка. — Оружие еще раз проверьте — сейчас сигнал к началу дадут.
Словно в подтверждение его словам негромко хлопнул одиночный выстрел, и в небо взмыла зеленая ракета.
— Ну, поехали! — крикнул Вовка, передергивая затвор автомата.
Мальчишки последовали примеру командира — выскочили из штаба и рассыпались по полигону. Умело используя выстроенные укрытия, псы стремительно приближались к позициям врага. Первые выстрелы раздались, когда кадеты преодолели примерно треть расстояния до штаба противника: китайцы тоже даром времени не теряли — пошли в наступление. Коротко треснул автомат — пули тупо ударил в неошкуренный горбыль прямо над Вовкиной головой. Китаец, засевший в одной из «хижин», метким огнем заставил Путилова распластаться по земле.
— Вовка, я его засек! — крикнул Семка Вахромеев, спрятавшийся за небольшой травянистой кочкой.
— Ага, я тоже! — ответил Путилов, поднимая голову. Короткая очередь вновь заставила его влипнуть в землю. — Семка, прикрой! — попросил он Вахромеева.
— Сделаю, командир! Давай! — Семен щедро притопил на «гашетку», выбив длинной очередью щепки из укрытия китайца.
Вовка вскочил на ноги и, петляя как заяц, на всех парах проскочил отрезок, отделяющий его и «хижину» с засевшим в ней китайцем. Вжавшись спиной в доски макета, Путилов показал Семену оттопыренный большой палец — «молодец», а затем приложил указательный палец к губам — «затаись». Вахромеев послушно прижался к земле, укрывшись за кочкой. Вовка аккуратно положил МП-шку на землю, и вытащил из кобуры пистолет. Несколько секунд ничего не происходило. Затем в «хижине» послышалось негромкое
шебуршание, а из окна высунулся ствол автомата. Не обнаружив противника, китаец, видимо, решил сменить позицию. Вовка терпеливо дождался момента, когда ствол автомата начал втягиваться внутрь окна. Затем он стремительно отлепился от стены, выпрыгнул в район оконного проема и несколько раз выстрелил внутрь «хижины». Китаец, стоявший вполоборота к окну, удивленно «хрюкнул», после чего схватился за простреленную грудь, захрипел и рухнул на пол. Запрыгнув в окно, Вовка пинком выбил из рук китайца автомат. После чего, сжимая «Вальтер» трясущейся рукой, осмотрел поверженного врага. Китаец уже перестал хрипеть, лишь только руки еще судорожно скребли пыльную землю. Спрятав пистолет в кобуру, Путилов подхватил с земли трофейный автомат, который повесил на грудь.— Один готов! — закричал он, высунувшись в окно.
— Ура! — закричал Семка. Забыв об осторожности, он вскочил на ноги.
— Та-та! — раздалось откуда-то сбоку.
— Семка! Нет!!! — закричал Вовка, срезая длинной очередью противника, на миг показавшегося из-за груды наваленных бревен.
Китаец, забрызгав штабель мозгами и кровью, ткнулся в древесину простреленным лбом.
«Удачно попал! — отстранено заметил Вовка. — Черт! Семен!».
Мальчишка выскочил из окна и бросился к Вахромееву.
— Семка! Семен! — тряхнул он приятеля. Но Семен не отозвался — в спине мальчишки в районе правой лопатки зияло маленькое пулевое отверстие.
Что происходило дальше, Вовка помнил смутно: он куда-то бежал, не прячась и не скрываясь, непрерывно стрелял, непонятно каким чутьем отделяя «своих» от «чужих». Когда кончились патроны, он с пеной на губах бросился на врага с ножом…
— Браво, господа офицеры! — не сдержавшись, зааплодировал рейхсляйтер Браун. — Признаюсь, вы сумели меня не то, что удивить — вы меня поразили! Сорок четыре минуты! Сорок четыре!!! Это немыслимо! Китайцев в живых не осталось?
— Никак нет, герр рейхсляйтер! — доложил Роберт Франц.
— А ваши псы? Скольких вы потеряли?
— Четверых убитыми, герр рейхсляйтер! Восемь кадетов ранено, трое из них тяжело. Скорее всего, они не доживут до утра.
— Замечательно! Просто замечательно — потерять в такой схватке всего лишь семерых… Это я скажу вам — достижение! Но больше всего меня поразил этот ваш бешенный…
— Обергефрайтер Вольф Путилофф, герр рейхсляйтер! — подсказал Франц. — Заместитель командира первого взвода мастера-наставника Сандлера.
— Настоящее боевое безумие, как у берсерков… Хоть он и не ариец. Но как он поднял боевой дух своих бойцов?! Это немыслимо! — вновь повторил он.
— На данный момент это лучший кадет «Псарни», — произнес директор Нойман, — а Михаэль Сандлер — наш лучший мастер-наставник.
— Придумайте, как поощрить этого обергефрайтера, — распорядился Браун. — Такие цепные псы пригодятся Рейху!
— Так точно, герр рейхсляйтер, поощрим! — ответил Нойман.
— Я получил огромное удовольствие, господа! Продолжайте двигаться в том же направлении! Вы делаете нужную работу для фюрера и фатерлянда!