Проводник-1
Шрифт:
– Цайгао-старейший, могу я узнать, что же за угроза от храма исходит?
– Сие не ведомо мне, Проводник. Но духи лгать не станут. Давно-давно старый хранитель сказал, что глаза духов храма красными стали, беды это признак, и нужен Проводник. Подробней хочешь знать, спроси хранителя.
Ну ладно. Значит, храм.
– Далеко ли до храма идти?
– День, если помех на пути не будет, - ответил Циньчжоу.
– Дольше, если наткнемся на леррунгов или воинов Чжойган.
– Путь долгий завтра предстоит. Отдыхай, Проводник, вставать на рассвете завтра.
Как и договаривались, мы покинули деревню с первыми лучами солнца. Нас было шестеро. Кроме меня и уже знакомых Циньчжоу и его дочери, к храму
– Легкая часть позади, - обратился ко мне Циньчжоу.
– Впереди высокие деревья, владения леррунгов. За ними склоны скал, где можно встретить патрули Чжойган. С ними можем разойтись миром. Храм - общая святыня.
– А что вампут?
– Вампут не здесь, он высоту не любит.
На этом наша беседа завершилась, и мы приступили к трапезе. С собой у нас были завернутые в тряпицу лепешки из пресного теста и сушеные плоды. Все это время Цэйхонгшу кидала на меня настороженные взгляды. Наконец, мне это надоело, и я прямо спросил у нее:
– Зачем ты это делаешь?
– Делаю что?
– Смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.
– Поняты пытаюсь. Кто ты и каковы твои помыслы, - охотница повернулась ко мне, глядя прямо в глаза.
– Все говорят, что ты Проводник, но это не ответ на вопрос, чего ты хочешь. Цайгао-старейший верит в твое предназначение, но веришь ли ты? Или просто сбежать хочешь в мир духов?
Вот блин, а девчонка оказалась чуть ли не дальновидней всех остальных. Ведь и правда, если мы встретим сейчас на пути проход, я даже не знаю, как именно поступлю. Вполне ведь могу просто бросить все и сбежать. Да, я прошел обучение и испытание, но это не примирило меня ни с этим миром, ни с тем фактом, что единственный известный проход находится неведомо где и недосягаем для меня. И все же, неужели я и впрямь смогу вот так бросить доверившихся мне людей на произвол судьбы, наедине с неведомой угрозой. Нет, до храма я точно дойду, это решено.
– Не верю я в предназначение, это правда. Но и проход в мир духов для меня закрыт, а значит, путь к храму для меня единственный. Хочу я того или нет, но предназначение свое выполню. В этом можешь быть спокойна.
– Посмотрим, - бросила она.
– И еще. Зачем щадил меня во время испытания? Не верил, что я достойна? Поверил гнусным словам Чжоуцзаяня?
Вот блин, и как ей объяснить, что для меня, воспитанного в традициях иного мира, она не мужчина-охотник, а девушка, не сказать, чтобы особо хрупкая и нежная, но все равно девушка? И бить ее мне просто не позволяет воспитание?
– Не видел смысла. Ты храбро билась, с яростью и отвагой, доказывать что-либо не было смысла.
– Ты бежишь от трудностей!
– Я не создаю себе излишних, - поправил я ее.
– Проводник прав, Цэйхонгшу, - произнес Яньонг.
– Охотник не ищет вампута, чтобы помериться с ним силой. Нет смысла в битве ради битвы. Помни об этом, юная Цэйхонгшу.
Закончив трапезу, мы собрались и двинулись дальше. Идти в гору было труднее. Подъем сам по себе был пока незначительным, но, как мне и говорили, деревья здесь росли плотнее, и их кроны почти полностью заслоняли небо. Мои спутники резко насторожились, видимо, угроза леррунгов была нешуточной. Поначалу лес мне казался безжизненным, но постепенно я стал замечать движение на земле и на ветвях деревьев. Местные обитатели, по-видимому, с людьми были хорошо знакомы и старались лишний раз не попадаться. В почти полной тишине неожиданностью стал резкий крик Циньчжоу:
– Вниз!
Охотники разом приникли к земле, а за ними и мы с Цэйхонгшу, сказалось отсутствие опыта. Натренированная Чаавэй реакция
не подвела, едва мы коснулись земли, над головами отчетливо прозвучал щелчок, похожий на удар хлыста. Четверка опытных охотников тут же вскочила. Яньонг быстро примотал к акрыцу веревку и, размахнувшись, метнул куда-то вверх. Удара о дерево я не услышал. Охотники, кроме Циньчжоу, настороженно следившего по сторонам с Чаавэй наготове, тут вцепились в веревку и изо всех сил потянули. Сверху, почти нам на головы, свалилась длинная туша, похожая на змеиную. У этой твари были небольшие лапы и непропорционально длинный хвост в половину тела. Упав, она сердито зашипела, встопорщив длинные чешуи на голове. Резко просвистел Чаавэй Циньчжоу, и хвост леррунга оказался прибит к стволу дерева. Тварь дернулась, но клинок вошел глубоко.– Смотри, Цэйхонгшу, так добывают леррунга, - произнес Циньчжоу, беря в руки копье.
– Сначала он нападает, надо залечь. И тут же встаешь и метаешь акрыц с веревкой. Леррунг после промаха на другое место ползет, слабо держится за ветки, легко стащить вниз. Хвост - вот оружие его, обезоружь леррунга, и он не опаснее ыххаза станет. Коли!
Четыре копья вонзились в извивающееся тело. Леррунг практически не сопротивлялся, только шипел разинутой пастью и извивался. Без своего хвоста, тонкого и гибкого как кнут, он и впрямь был почти беспомощен. Меткий удар в глаз - и леррунг затих. И пару мгновений спустя Циньчжоу вдруг метнул второй Чаавэй куда-то назад. Обломки перерубленного копья рухнули на землю в паре метров от нас. Я обернулся, - из-за деревьев за нашими спинами вышло несколько охотников. Пять мужчин, трое женщин, все с оружием наготове. Одного из них я узнал сразу.
– Твой путь окончится здесь, Проводник, - произнес Чжоуцзаянь и обратился к своим спутникам.
– Проводник мой, займитесь остальными.
– Противна духам кровная месть, - раздался голос Циньчжоу. Охотник вытащил кирык, даже не пытаясь добраться до Чаавэй.
Чжоуцзаянь с боевым кличем кинулся вперед, и его спутники последовали за ним. Мы столкнулись, и я чуть было не расстался с жизнью в первые же секунды боя, не ожидав от немолодого Чжоуцзаяня такой прыти. Удары сыпались один за другим, и я едва успевал блокировать их. О контратаке не могли идти и речи. Я отступал под натиском противника, пока не уперся в ствол дерева. Я пригнулся, и Чаавэй Чжоуцзаяня застрял в стволе. Мой Чаавэй рванул вперед и вверх, рассекая одежду, но враг сумел разорвать дистанцию, отделавшись порванной безрукавкой и царапиной. Секунда, и он вновь ринулся в атаку. Я отразил удар Чаавэй, но пропустил подсечку и упал. Чжоуцзаянь давил на меня сверху. Оставшийся Чаавэй он схватил двумя руками, и я не мог его удержать. Медленно, словно в замедленной съемке, мои клинки, которыми я пытался удержать его, приближались ко мне.
– Ты убил моего сына!
– прорычал он, усиливая натиск.
Еще чуть-чуть, и все, конец, острые концы моих Чаавэй проткнут меня. Ни я, ни Чжоуцзаянь не заметили тени, мелькнувшей у него за спиной. Кривое лезвие кирыка с хрустом пронзило череп, обдав меня брызгами крови и мозгов.
– Сам ты выродок, - прорычала Цэйхонгшу, вырывая нож.
Обмякшее тело Чжоуцзаяня рухнуло на землю рядом со мной. Охотница осталась стоять на месте, заворожено глядя на него. Вокруг кипела схватка. На земле уже лежало несколько тел, но сказать, кто именно одолевает, было сложно.
– Прекратите это безумие!
– рявкнул Циньчжоу, ударом кулака сваливая на землю своего противника.
– Чжоуцзаянь мертв, и еще трое убиты, вам этого мало?!
Невероятно, но после его слов ожесточенное сражение стихло как по волшебству. Недавние противники разошлись и собрались двумя поредевшими кучками, настороженно глядя друг на друга.
– Не мы первыми пролили кровь, - произнес кто-то из сторонников Чжоуцзаяня.
– Проводник убил Сяаня, кровь должна быть...
– Молчи, Хонгэнь, - оборвал его Циньчжоу.
– Проводник и Сяань бились в честном поединке в Доме духов. Я сам тому свидетель.