Противотанкист. Книга 2
Шрифт:
— Вперёд!
Наш трофей, работающий на холостом ходу, взревев мотором, срывается с места, и мы летим в самоубийственную контратаку прямо на центральный взвод фрицев. Практически не целясь, поливаю перед собой длинными очередями, каким-то чудом удерживаясь за борт. Что мной, что танкистом, овладел какой-то угар боя, а может и состояние боевого транса, когда уже похиг абсолютно на всё. Боль, страх, сомнения, отходят на второй план, а хочется только крушить, бить и убивать врага. В голове нет никаких мыслей и сомнений, а стучит только — «отомсти и убей». Водила слился с машиной, а я со своим автоматом. С каждой секундой мы пролетаем метров десять а может и больше, трясти начинает всё сильнее поэтому, положив «ствол» на пол, готовлю гранаты.
Увидев катящийся на них и плюющийся огнём взбесившийся бронетранспортёр, фрицы сначала приостановились, а потом ближние к нам побежали назад, а те что на флангах в разные стороны, как тараканы от тапка.
За то время что мы мчались в нашу самоубийственную контратаку, мы успели проскочить в тыл наступающей роте, а повернув влево, немного не доехали до той ложбинки, из которой вынырнул в атаку третий взвод фрицев. Поэтому выскочив из бэтэра, держа в левой ранец, а автомат в правой руке, во все лопатки чешу туда, «мазута», чуть приотстав, бежит за мной. Поставив очередной мировой рекорд по бегу с препятствиями, добежав до промоины, с небольшого уступа прыгаю вниз, где нос к носу сталкиваюсь с миномётным расчётом противника. И если для меня встреча была абсолютно неожиданной, то вот фрицы нас поджидали и хотели взять в плен, потому что поднявшись с корточек, и наведя на меня оружие, заорали.
— Хенде хох, русиш швайн! — Удачно приземлившись на обе ноги и закричав — нихт шиссен, — я, бросив оружие и ранец на землю, неуклюже падаю головой вперёд и, сделав пару кувырков в сторону ближайшего правого немца, кубарем подкатываюсь к нему и, распрямив ноги, бью его в грудь, или куда там точно попали мои обутые в кирзачи копыта.
Я не знаю, что отвлекло гансов, то ли моё неуклюжее падение, то ли знакомая команда, но сразу стрелять они не стали, а потом было уже некому. Подбежавший танкист, срезал двоих оставшихся одной очередью своего автомата, а вот уроненому мной, я вогнал в грудак свой штык-нож.
— Гриша прикрой. — Показываю я своему напарнику на край промоины, а сам быстро провожу ревизию и контроль.
— Понял командир, — отвечает он и занимает позицию.
Я пока практически безоружный, поэтому первым делом подхватив карабин и сняв с одного из немцев сбрую с подсумками, прикладываюсь рядом с танкистом. Оценив обстановку и поняв, что несколько минут у нас есть, оставляю винтовку на месте, и быстро смотавшись за своими вещами, возвращаюсь обратно. Хрен знает, что там у жмуриков насчёт боеприпасов и где их искать, а вот у меня кое-что точно есть. Конечно, когда я проводил контроль, я бегло осмотрел огневую, насчёт использования трофейного миномёта и тому подобное, но к «пятаку» кончились мины, а с двоих канониров было на первый взгляд нечего взять, кроме анализов и пистолетов, но пока это было не актуально. Привалившись к краю откоса, достаю из ранца свой энзэ и, положив рядом с собой три лимонки, набиваю патронами пару не пролюбленных во время моих кульбитов магазинов.
«Дольчен зольдатен» опомнились довольно быстро, и под командованием «унтер официрен» решили разобраться с «бешеным бэтээром» и его экипажем, но начали с нашего железного друга, закидав его своими «толкушками». После нескольких удачных попаданий внутрь салона, осколки одной из гранат вспороли бензобак, и разлившийся бензин весело запылал, а потом пламя перекинулось и на весь броневик. Жаль, конечно, терять такой ценный трофей, но самим бы не потеряться на тот свет. Разобравшись с ни в чём не повинным железом, немцы, обойдя его с двух сторон по широкой дуге, движутся в нашем направлении. Скорее всего это остатки от двух отделений, потому что в одной из групп пулемёт, а второй командует унтер с МП-40. До противника всего пятьдесят метров поэтому, распределив цели, открываем огонь, я по левой от нас с эмгачём, а Гриша по правой. Можно было бы и подпустить фрицев ближе, и помножить их на ноль кинжальным огнём, но ну его нафиг, ещё не факт, что всех уничтожишь, а колотушки на длинной ручке летят далеко и у нас их нет.
Я начал с пулемётчика и походу попал и не только по нему, потому что в ответ в нашу сторону бахает лишь несколько винтовок. У танкиста дела похуже, но унтера он скорее всего тоже завалил, но магазин, в отличие от меня, расстрелял
довольно быстро, поэтому пока он перезаряжается, хватаю карабин, и сменив позицию, уменьшаю поголовье правой группы на пару индивидуумов. Сказав Грише, чтобы зря патроны не жёг, а стрелял короткими и чаще менял позицию, возвращаюсь к своим баранам и начинаю их стричь. К ПП у меня ещё примерно полтора магазина, так что вставив новую обойму, стреляю из «гэхи». Одного из неудачников я удачно подловил на перебежке, когда вскочив с земли, он решил сократить дистанцию. Второй замолчал после четырёх потраченных на него патронов, а вот с последним, самым хитрым, пока никак не удавалось разобраться, так он удачно засел, то ли за трупом своего камрада, то ли ещё где, но после смерти предпоследнего стрелка, этот притих как мышь под веником. Была бы у меня хотя бы колотушка, можно было бы поставить точку в жизни этого «мауса», но чего нет, того нет и свистнув водиле, который азартно перестреливается со своими подопечными, но без особого результата, зову его ближе ко мне.— Гриша, внимательно наблюдай за моим сектором, но пока не стреляй, там где-то один хитрожопый затаился, а я пока твоими займусь, они у тебя очень весёлые.
— Понял командир.
— Ну, тогда бди, если что подстрахуешь. — Оставив ему одну из лимонок и прихватив весь свой арсенал, отползаю вдоль откоса метров на десять вправо.
Зарядив новую обойму, передёргиваю затвор и отлаживаю карабин в сторону. Зато из автомата, несколькими очередями добив магазин, меняю его и, подхватив винтарь, смещаюсь ещё правее и жду. Постреляв в то место, где я только что был и, не дождавшись ответного огня, немцы решаются, и один из них делает короткую перебежку. Этого я не трогаю, не стреляю я также и во вторую бегущую мишень. Зато третьего, добежавшего до конца своей траектории, отправляю в «края вечной охоты», а в сторону стреляющих в меня немцев, кидаю одну из лимонок, даже если и не долетит, то осколки кого-нибудь да найдут. Так и есть, один начинает громко орать, но уже не стреляет, зато второй, то ли испугавшись, то ли ещё чего, начинает жечь патроны не по детски, и огребает с двух сторон очередями из автоматов. Попав под перекрёстный огонь, клиент замолкает, надеюсь уже навсегда.
А вот теперь можно и помарадёрить, причём с чувством, с толком, с расстановкой, потому что у нас практически ничего не осталось из боеприпасов. Оставив «на шарах» Гришу, нахожу ранцы гансов и начинаю шмон. В первом, высыпанном на плащ-палатку, нахожу несколько пачек винтовочных патронов и, убрав их в сухарную сумку, проверяю второй. Там я нахожу упакову патронов к парабеллуму и одно «пасхальное яйцо», но не от Фаберже, а от другого мастера. Третий фриц оказался хомяком, и у него я нашёл не только пистолетные, но также и винтовочные маслята, а ещё две наших эфки, видимо покойный собирал трофеи. Прихватив по пути пару Люгеров и бинокль с остывших уже тушек, возвращаюсь на позицию.
Пока Гриша бдит, по-быстрому экипируюсь, надев подсумки и кобуры с пистолетами на ремень со сбруей, а то голенище сапога и карманы, не лучшее хранилище для боеприпасов и оружия. Я так и потерял свой парабеллум, а половину рожков к автомату посеял не пойми где. Зато теперь я оделся по фен шую и выгляжу как настоящий ковбой, потому что слева на пузе у меня «Люгер», по тогдашней немецкой моде. На ремне справа, подсумки для гранат и патронов для карабина, дальше по кругу кобура с «Вальтером», но это уже на советский манер, ну и завершает композицию подсумок для автоматных боеприпасов на боку, правда всего один, но это не важно. Всё-таки я не удержался и, сходив к заколотому мной фрицу, выдернул у него из груди штык-нож и, обтерев его об одежду покойного, засунул за голенище, неподалёку нашёл также и один магазин к ПП. Зарядив все свои магазины и обоймы, делим по-братски боезапас и, «встав на лыжи», решаем покинуть хоть и удачную, но небезопасную для нас позицию. На всякий случай, надеваем на головы немецкие каски и накидываем плащ-палатки.
Ещё раз, осмотревшись в трофейный бинокль на все триста шестьдесят градусов, выбираю южное направление, и хоть наши ещё воюют на севере от нас, но идти в ту сторону по открытому месту, дураков нет. Хрен знает, сколько там ещё всяких недобитков из боевого состава роты, а вот тыловиков я бы взял за вымя. Хотя в тылу может быть народу гораздо больше, но нападения двух отморозков, они скорее всего не ждут. Вот мы и идём, маскируясь камышами по краю ложбины, впереди я, с закинутым за спину карабином и автоматом наизготовку, оба пистолета я зарядил и поставил на боевой взвод, в случае чего, их оставалось только достать, и можно было сразу стрелять. Следом за мной танкист, также с автоматом и с взведёнными пистолетами, ну и с моим рюкзаком за плечами. Для полного «счастья», нам не хватало только пулемёта, миномёт мы тоже оставили, правда, заныкав его в надёжном месте. В конце мы не удержались и закинули в ранец немного хавчика и пару фляжек с водой или, не важно с чем, а то время уже к обеду, а мы с утра не жравши, причём с раннего.