Противостояние
Шрифт:
На эту банальность я никак не отреагировал.
– Мальчики, – не нужно ссориться, – попросила Оля, – давайте лучше придумаем, как нам туда попасть.
– Никто и не собирается ссориться, – успокоил девушку Андрей. – Я хотел только сказать, что нечего считать себя самым умным. Каждый человек может ошибиться.
С этим спорить было трудно, поэтому я просто предложил:
– Давайте сейчас вернемся к машине, подождем, пока рассветет, и тогда все рассмотрим.
– Может быть, лучше вернуться на дачу, какой смысл целую ночь мерзнуть в лесу, – просительно сказала Ольга.
Я
– Никаких дач. Мы и так потеряли много времени. Вы что хотите, чтобы нас вычислили и перебили? Давайте дождемся утра, разведаем местность и посмотрим, под током ли колючая проволока.
– Леша прав, – унылым голосом поддержал меня Андрей. – Не стоит подставлять моих родителей, Тем более, что мы все равно уже сюда приехали. Покемарим до утра в машине. Я на всякий случай бутылку взял…
– А как мы узнаем, есть там ток или нет? – заинтересовалась Оля. – Бросим наверх кусок проволоки, – объяснил я, – если там есть напряжение, то произойдет замыкание. Заодно проследим, как у них работают телекамеры. Потом нам нужно будет съездить в хозяйственный магазин, купить кусачки, складную лестницу или достать «кошку»…
– Какую кошку? – не поняла девушка.
– Это такой крюк на веревке, вроде рыболовного крючка, – вместо меня пояснил Андрей. – В фильмах про старину показывают.
– Знаю! – обрадовалась Ольга. – Это такая штука цепляться за стены! Я видела у Ким Бессенджер в фильме «Карен Маккой».
– Не помню такого, – сказал Андрей. – Это где она там на стену лезла? Она же банк грабила!
– Потом будем фильмы вспоминать, пошли отсюда, а то попусту засветимся, – попросил я, отступая вглубь леса.
Спорить со мной никто не стал, и мы вернулись к машине. Влюбленные вместе уселись на заднее сидение и сразу же начали там возиться и прерывисто дышать. Меня уже достали их стихийные взрывы страсти, и посему я вместо того, чтобы представлять, чем они занимаются, закрыл глаза и попытался заснуть. Что мне и удалось под аккомпанемент чмоканий и всхлипываний, раздающихся за спиной. Салон быстро выстыл, и я проснулся от холода. На заднем сидении было тихо. Я решил, что влюбленные спят, открыл дверь, вышел наружу и закурил. Спустя минуту вслед за мной из машины вылез Андрей.
– Так мы к утру совсем околеем, – сообщил он.
– Может, запустить двигатель?
– Тихо здесь очень. Вдруг услышат, – ответил я.
– Мальчики, – сказала в открытую дверь Ольга, – может быть, чем здесь мерзнуть, поедем, поищем, где переночевать?
Я посмотрел на часы, была половина второго ночи. До рассвета было далеко, но и время для поисков гостиницы в неизвестной местности не самое подходящее.
– Ладно, поехали отсюда, – решил я, как-то незаметно захватывая лидерство. – Знаете, что думает петух, гонясь за курицей? «Не догоню, так согреюсь». Может быть, что-нибудь и найдем, а нет, так хоть не замерзнем.
По пути сюда мы проезжали небольшой подмосковный город. В нем теоретически можно было отыскать какое-нибудь пристанище.
«Фольксваген» нежно заворчал и, развернувшись на узкой гравийной дороге, весело понесся назад. Город, я на всякий случай его название
называть не буду, начинался индивидуальными домиками с разнокалиберными черными от сырости заборами. Потом пошли типовые пятиэтажки и, наконец, монументальные административные здания. Там же стоял с протянутой рукой памятник основоположнику развалившегося государства.Понятно, что это и был центр города. На улицах в такое позднее время никого не было. Мы поколесили по переулкам вокруг бронзового вождя с кепкой в руке и обнаружили открытый ресторан.
Я вышел из машины и спросил у коротко стриженого, быковатого охранника в камуфляже, где найти гостиницу.
Охраннику, видимо, было скучно одному стоять на улице, и он, для поддержания разговора, начал многословно рассказывать, какой у них замечательный город.
Гостиниц, по его словам, здесь было много, но понять, какая из них работает, было невозможно.
– Извини, земляк, но я так и не врубился, где же нам можно переночевать, – прервал я затянувшийся монолог.
– Так хоть в пансионате, – неожиданно кратко сообщил крепыш.
– А где этот пансионат?
– Да, вот поедете по дороге и на втором светофоре свернете налево, сами увидите. Там моя сеструха работает, скажете ей, что вы от Жеки, она для вас чего хочешь сделает.
– Сеструху как звать? – поинтересовался я.
– Так, Ленка же, – удивился моей тупости Жека, – Скажешь ей, что от братана Жеки, она для тебя…
Я поблагодарил, и мы поехали разыскивать «сеструху». Охранник не соврал, пансионат мы нашли сразу. «Ленку», как ни странно, тоже, она работала в этом заведении чем-то вроде ночного администратора. Девушка оказалась не так, чтобы красавица, даже напротив, замухрыжестой, заспанной, и я, не пускаясь в долгие разговоры, передал ей привет от брата и попросился на ночлег. С качеством рекомендации «Жека» явно переборщил, никакого восторга по поводу привета от брата сестра не выказала.
– Телок, что ли, привезли? – лениво поинтересовалась она, без интереса выглядывая в окно на машину,
– Нет, нам просто переночевать. Нужны три комнаты, можно две, приятель с невестой…
– Разнополых вместе поселять не положено… Здесь вам не Москва, – с намеком на распутную столицу сообщила она. – Деньги вперед.
Я не стал спорить, уплатил невысокую стоимость номеров и позвал спутников. Мы пошли за Леной вглубь огороженного строениями двора к какому-то бараку, оказавшемуся «спальным комплексом». Впрочем, комнаты там оказались вполне приличными, хотя стены и украшали кровавые пятна от раздавленных летом комаров. В остальном все было замечательно, в окна почти не дуло, и белье оказалось чистым.
– Водку, вино будете? – поинтересовалась «сеструха», показав нам апартаменты.
– Спасибо, не нужно, – отказался я.
– Как хотите.
Несмотря на «строгость правил», жених и невеста легли спать в одной комнате. Оставшись один, я разделся и с наслаждением растянулся на постели. Однако, сразу уснуть мне не удалось. В номер без стука вошла Лена.
– Девушку нужно? – тем же, что и раньше, сонно-ленивым, административным голосом спросила она.
– Какую девушку? – ошарашено поинтересовался я.