Противостояние
Шрифт:
Я сосредоточился и начал водить над Вовой руками. Судя по моим ощущениям, никаких серьезных болезней у него не было. Обычные недомогания, связанные с нервной профессией и неупорядоченным образом жизни. Все его проблемы были от излишней мнительности и расшатанной нервной системы. Отрабатывая гонорар, я затянул сеанс, делая пустые пассы. Вова застыл, наслаждаясь дорогим лечением.
– Все, – сказал я слабым голосом и бессильно опустился на диван. – Теперь ты полностью здоров, только советую, не слишком усердствуй с женщинами и хорошо бы тебе съездить на пару недель в деревню
– Слушай, братан, я думал у меня голова лопнет, когда ты надо мной колдовал…
– А сейчас как себя чувствуешь?
– Как заново родился, мне бы до жены успеть! А кто это у тебя там стонет? – неожиданно спросил, насторожившись, бандит. Я прислушался, действительно из спальни были явственно слышны слабые жалобные стоны.
– Одна пациентка захотела меня наколоть, вот теперь и загибается, – доброжелательно объяснил я, глядя на Вову добрыми глазами. – Боюсь, что ей теперь никто не поможет.
– Ну, так я пошел, – заторопился бандит, – четыре штуки, копейка в копеечку…
– Пять, мы сошлись на пяти, – поправил я и устало опустил веки.
– Прости, запамятовал, действительно… Вот ещё тыща, – затравленно глядя на меня, залопотал он. – Как это я забыл!
– Положи в стол, – не открывая глаз, распорядился я, – хорошо, что вспомнил, а то бы твои деньги, считай, коту под хвост…
Скрипнул открываемый ящик, потом со стуком закрылся.
– Так, я пошел, можно, если что случится?..
– Звони, поговорим, – разрешил я, с трудом вставая с дивана.
– Спасибо тебе, братан, и прости, если что не так.
Вова начал пятиться в прихожую, бормоча слова благодарности. Я его проводил, вернулся в кабинет и прилег на диван. Меня бил мелкий озноб. Опять начала болеть голова, не дававшая себя знать уже несколько дней. Заниматься собой я был не в силах, мне хотелось просто полежать в темноте и покое. Между тем стоны за стеной становились все громче и переросли в горловой женский крик, который тут же захлебнулся. Наступила пронзительная тишина.
Глава 6
Проснулся я рано, безо всяких последствий вчерашнего недомогания. Сон утихомирил разгулявшиеся нервы, и жизнь не казалась такой пропащей, как вечером. На кухне я столкнулся с Андреем. Он немного смутился и извинился за то, что без разрешения остался ночевать.
– Пустое, – сказал я и махнул рукой, – вы мне даже помогли.
Ольга еще спала, я сварил кофе, и мы вдвоем сели завтракать.
– Я хочу познакомить Олю с родителями, – сказал Кругов, с жадностью сильно проголодавшегося человека, набрасываясь на бутерброды. – Наверное, лучше в субботу? Они ей понравятся. Как ты думаешь, она меня любит?
Я удивленно посмотрел на парня. Влюбленные всегда бывают немного не в своем уме, но всему есть предел.
– Любит, не сомневайся.
– Она тебе сама говорила?
– Андрей, давай лучше займемся бандитами, пока они проблему кто кого больше любит, не решили за нас. Тебе что, от Ольги справка нужна?
– Нет, я просто так спросил, тебе же со стороны виднее. Оля, она…
– Необыкновенная, я это заметил, – перебил я.
– Вот видишь,
и ты это понял! – обрадовался он.– Я вчера просмотрел твою дискету. На банду, как я понял, у милиции ничего нет, – перевел я разговор на. тему, которая меня в данный момент интересовала значительно больше любовной.
– Нет, – подтвердил лейтенант. – Правда, я еще нашел кое-какие совсем закрытые материалы, и знаешь, получается чистая мистика. У них все концы или обрублены или прикрыты. Получается, что никогда нет ни свидетелей, ни потерпевших, как будто кругом нет людей…
Какое-то слово, сказанное Круговым меня задело, только я не сразу догадался, какое.
– Что ты сказал? – переспросил я.
– Я говорю, нет никаких свидетелей…
– Ты сказал «мистика»?
– При чем здесь мистика?
– Мистика, мистика, – повторил я и почувствовал, что значит быть Шерлоком Холмсом. – Пожалуй. Это многое объясняет…
– Леш, ты это о чем? – удивленно поинтересовался милиционер.
– О главном. Я уже сталкивался с такими шустрыми ребятами, у которых никогда не оставалось ни свидетелей, ни потерпевших. Очень, надо сказать, была мистическая компания.
– Нет, в криминалистике, знаешь, такие штучки не проходят, у нас чудеса не признают.
– Да, не в чудесах здесь дело. Даже не знаю, как сказать, в философии, что ли.
– А ты и не говори, откуда мне, тупому ментяре, понять тонкие материи. Только я, между прочим, в прошлом семестре эту самую философию на отлично сдал, – неожиданно обиделся Андрей.
– Здесь дело в том, что нужно уяснить, что такое время, – продолжил я, игнорируя обиженный тон парня. – Я его и сам не очень понимаю. Ну, предположим, ты плывешь в лодке по реке, а реку будем условно считать временем. Вы двигаетесь вместе с водой, получается, что и время у вас одно. Потом ты решил пристать к берегу. Теперь у тебя одно время, у реки другое. Включил мотор и поплыл против течения, выходит время пошло вспять, и ты его обогнал.
– Ерунда все это, время – оно и в Африке время, и причем тут чудеса и бандиты?
– Притом, что я все лето мотался по этой временной реке и попадал в разные эпохи.
Кругов понимающе кивнул, но глаза отвел, скрывая улыбку.
– Ты можешь мне не верить, – продолжил я, – но попробуй считать это правдой, а о мистике, с которой я столкнулся, я тебе сейчас дам кое-какие материалы.
Окончив завтракать, я прошел в кабинет и среди отпечатанных на принтере частей своего «отчета» нашёл описание моего приключения в старинном деревянном замке, чуть не стоившего мне жизни.
– На, прочитай мои «материалы по делу», – сказал я, кладя перед Андреем пачку бумаги. – Учти, это происходило более 200 лет назад. Можешь верить или не верить, это твое право, но мне кажется, что компания Поэта как-то связана с теми чудаками, которых я тогда встретил. Это объясняет попытку вернуть саблю, которую я, тогда же, мягко говоря, позаимствовал. Я тебе уже говорил, что весь сыр-бор начался после того, как вор Хава подержал ее в руках…
Андрей с интересом осмотрел листки, подержал мой опус в руке, словно взвешивая, потом, вздохнув, согласился: