Проклятые
Шрифт:
– С вами находится оружие с базы. Разве вам не объясняли, что ни одна вещь, произведенная на Узоре, не может быть вынесена за пределы базы?
– Что-то такое слышал, - ответил мужчина, раскрывая дверь шире.
– Слушайте, mes amis, почему бы вам не зайти? Мы все обсудим спокойно?
– Усмешка раздвинула его щетинистый рот.
– Вы ведь не один?
– Нет, - ответил Уилл и оглянулся на коридор.
Из тени выступили Кальдак и его солдат.
Мужчина непроизвольно отшатнулся, увидев их, но тут же овладел собой.
– Я так и знал, но не думал, что вы доберетесь до нас так скоро. Ганс говорил, что
Массудам пришлось сильно нагибаться, чтобы пройти в низкую дверь. Внутри также не особенно-то можно было развернуться. Раковина, треснутое зеркало и пара смятых кроватей.
– А это Ганс, - сказал мужчина, открывавший дверь, показывая рукой на долговязого парня, лежавшего на одной из кроватей.
– Мийоши в клозете. Меня зовут Жан-Пьер. Садитесь, и я вам все объясню.
Уилл присел на краешек стула. Массуды остались стоять.
– И снова я спрашиваю: как вы нас отыскали?
– Любой предмет, взятый с базы, можно запеленговать. Вам не нужно знать, как именно.
– Не доверяете, да? Впрочем, не могу вас за это упрекать.
За небольшой боковой дверкой послышался характерный звук спускаемой в бачке воды. Затем дверь раскрылась и в ней появилась невысокая и непривлекательная восточная женщина. В каждой руке у нее было по пистолету. Рука Кальдака автоматически потянулась к поясу, на котором болталось личное оружие, но замерла, когда командир экспедиции увидел, что дуло одного из пистолетов женщины направлено прямо на него.
Долговязый тут же скатился со своей лежанки, извлек из-под нее два ружья, кинул одно своему небритому приятелю, а другое направил в грудь солдату-массуду.
– Нельзя кончать их здесь, - проговорила женщина.
– Если утром найдут тела, будет много ненужных вопросов.
– Они будут сотрудничать с нами, - глядя на пришельцев, проговорил Жан-Пьер.
– Вы так же заинтересованы в том, чтобы никому не раскрывать наше присутствие, как и мы.
– Не понимаю, - медленно и раздельно сказал Кальдак.
– Почему вы хотите убить нас? Мы не желаем нанести вам вреда. Мы хотим только вернуть назад оружие.
– Но мы-то этого не хотим, - не улыбаясь, ответил небритый.
– Раз мы его взяли у вас, значит оно нам зачем-то ведь нужно, ne c’est pas?
– Он глянул на женщину.
– Пока у нас их пушки, они всегда найдут нас.
– Пусть попробуют найти в Нью-Йорке или Нагое, - усмехнулась она и показала дулом одного из пистолетом на дверь.
Уилл инстинктивно поднял вверх обе руки и стал двигаться к выходу.
– Не пойму никак, - пробормотал он.
– Что здесь происходит?
Тот, кого звали Жан-Пьером, вначале проверил коридор, прежде чем выйти туда. За ним следовали Ганс и Мийоши, держа на мушке всех трех пленников.
– Мы слышали о тебе. Ты - тот самый музыкант, который помогает крысам и ящерицам с самого начала. Ты, должно быть, умный парень, а все еще тормозишь! Тебе никогда не приходило в голову, что можно сделать, имея на руках ваши энергоружья и маскировку? Можно, например, вскрыть бронированный ящичек без большого шума и без таких глупостей, как отмычки. Понял, друг мой?
“Технологию продать!
– с горечью вспомнил свое предположение Уилл.
– А здесь все, оказывается, гораздо проще! Как примитивно! Как по-земному!”
– Эти люди -
обыкновенные воры, - сказал он на массудском.– Они украли оружие для того, чтобы с его помощью добывать деньги.
– Деньги? Опять эта ваша идиотская одержимость обменными знаками, - с горечью произнес Кальдак, начиная спускаться по лестнице.
– Может, им нужно еще золото? Мы могли бы дать…
– Вы не понимаете. Есть такие люди, которым всегда недостаточно. И потом, не думаю чтобы они вам поверили.
– Но почему? С нашей точки зрения это будет выглядеть честным обменом.
– Они не поверят ни единому вашему слову, Кальдак. И мне тоже не поверят, будьте покойны. Они испугаются, что мы их обманем, заманим обратно на базу, а потом напичкаем их лекарством, вызывающим амнезию, и они обо всем забудут, как те рекруты, которые просятся домой! Сейчас мы в их власти, а подобные люди не разменивают власть на обещания.
– Но я сдержу свое обещание! Для нас же это выгодно в той степени, что и для них!
– Они этого не поймут. Вы слишком много требуете от этих людей, капитан.
Жан-Пьер задержался у основания лестницы и пробормотал:
– Пошли через черный ход во двор. Найдем машину. Лучше грузовик. Погрузим их, отвезем на ближайшее болото и там замочим.
– Он оглянулся на Уилла.
– Хорошо, что вы зашли в дом. Если бы пришлось палить на улице, сбежались бы зеваки.
– Почему бы вам не плюнуть на все это?
– пытаясь говорить ровно и совладать с волнением, предложил композитор.
– Только и делаете, что рискуете каждую минуту.
– Верните оружие на базу и присоединяйтесь к той тренировочной группе, в которую вы были зачислены. Массуды не помнят зла. Пока еще не поздно, и вы ничего не успели натворить. Решайтесь же!
– Non. Коней на переправе не меняют. Боюсь, мы будем следовать первоначальному плану.
– Тогда просто отпустите нас. Мы не станем вас преследовать. Хищение оружия можно скрепя сердце забыть ради продолжения основной работы на базе. Сами должны понимать, что для нас важнее: гоняться за вами или работать.
– Нам говорили, что у пришельцев идет какая-то война, - раздался за его спиной женский голос.
– У нас тоже есть кое-какие счеты, которые необходимо свести.
Уилл сник. В принципе, во всем этом не было для него ничего неожиданного. Оставалось удивляться только тому, как подобное не стряслось гораздо раньше. Вербовавшиеся рекруты не были альтруистами, но не были и такими жадными, как эти. Среди новых военных союзников пришельцев было много недовольных жизнью, иконоборцев с темным прошлым. Просто неудачники и не нашедшие счастья на Земле бедолаги, отшельники и добровольные монахи, наконец, парочки, бегущие от законных супругов.
Им предлагали новую дорогу в жизни и новый смысл этой самой жизни в рамках Узора. Этих троих ведь тоже привел на базу кто-то из вербовщиков. Значит, посчитал, что они подходят Узору по каким-то качествам. Однако они сделали собственный выбор. На свой страх и риск. Решили отказаться от чужой войны и вести свою - среди соотечественников. Из-за денег…
Уилл сочувствовал Кальдаку. Он и сам хотел бы оказаться на месте пришельца и, изумленно озираясь по сторонам, ничего не понимать в происходящем. Но Уилл все отлично понимал, ибо был землянином. И от осознания этого становилось только тяжелее на сердце.