Чтение онлайн

Изолт наклонилась ближе к мужу и прошептала:

– Беда в том, что Яркие Солдаты подступают с востока через Эрран, с севера через Эслинн и с побережья идут на Бертфэйн. Что бы мы ни делали, наша армия будет расколота. Если бы только найти способ перекрыть хотя бы одно из этих направлений!

– Испепели их Эйя, эслиннские леса такие густые, а дорог в них так мало, что мы можем потратить годы, чтобы пробраться туда, а потом все равно пройдем в миле от их лагеря и не заметим его, – отозвался Лахлан, и улыбка его стала натянутой. – А болота и того хуже, даже несмотря на то, что Айен и Гвилим могут показать нам тропы. К тому

же я не уверен, что у нас уже достаточно сил, чтобы сразиться с Маргрит и ее мерзкими Серыми Призраками. Пока болота охраняют месмерды, цена, которую нам придется заплатить, слишком высока, не стоит даже пытаться.

– Да, верно, месмерды с нами не в ладах, – вздрогнув, ответила Изолт. Несмотря на то, что прошло уже два года с тех пор, как эти болотные существа впервые напали на них в Лесу Мрака, она знала, что они не забыли и не простили гибели стольких своих сородичей. Их прошлогоднее нашествие было достаточно убедительным тому доказательством.

– Ну, по крайней мере, Фэйрги снова на подъеме и не дают Ярким Солдатам вывести свои корабли в море, – сказал Лахлан, улыбаясь и кланяясь каким-то девушкам из толпы, кинувшим в него пригоршней роз.

– Кто бы мог представить, что мы когда-нибудь будем благодарны этим проклятым морским дьяволам?

– Думаю, необходимо начать наступление на Дан-Иден, – сказала Изолт. – Ты же знаешь, что Мегэн хочет отбить как можно большую часть Блессема, чтобы они с Мэтью Тощим смогли засеять поля. А Мак-Танах сходит с ума от беспокойства за свою мать, которая все это время провела в осаде. Должно быть, они все там голодают, но вдовствующая банприоннса поклялась, что не сдастся.

– Вот старая упрямица, – одобрительно заметил Лахлан. – Кто бы подумал, что она сможет так долго сдерживать Ярких Солдат?

– Нам необходимо сохранить поддержку Мак-Танаха, – сказала Изолт, пересаживая сына на другое колено, чтобы дать отдых руке. – Если мы потеряем его, то потеряем и блессемских лордов со всеми их людьми. Это почти половина всех наших войск. Кроме того, думаю, это застанет Ярких Солдат врасплох. Они не хуже нас знают, что наши войска разделены. Они будут ждать, что мы так или иначе сосредоточим силы, чтобы заставить их отступить, а не ударим прямо в центр, чтобы расколоть их армию.

– Ох, поскорее бы! – воскликнул Лахлан, встряхивая крыльями. – Прошел уже год, как мы отвоевали Блэйргоури, и с тех самых пор ползаем по Блессему взад вперед, как раки! Похоже, стоит нам отрубить одну голову этой гидре, как у нее тут же отрастает две новых!

– Такова война, – хмуро ответила Изолт, глядя, как смеющаяся и поющая толпа под ними выходит из городских ворот и спускается по холму.

Лахлан наклонился и, подняв розу, подал ей.

– Может быть, мы в конце концов восстановим мир, леаннан, и тогда сможем отдыхать, растить нашего сына и не тревожиться ни о чем другом, кроме того, на что употребить нашу ламмасскую дань.

Изолт слабо улыбнулась и вставила розу в корсаж.

– Хан’кобаны говорят: «Хочешь мира, готовься к войне», – отозвалась она. – Пойдем, давай подумаем, как можно освободить Дан-Иден, а о мире будем беспокоиться тогда, когда он настанет.

Мегэн вздохнула и глотнула вина из своего бокала.

– Ну же, милорды, сколько можно спорить? Ри принял решение, теперь ваша задача сделать так, чтобы его приказы были выполнены. Эта война тянется уже полтора года, и пора

нам нанести еще один решительный удар. У кого-нибудь есть идеи, как можно разорвать осаду Дан-Идена?

Ей ответил хор сердитых голосов, и она со вздохом всплеснула руками. Военный совет заседал уже несколько дней, и лорды лишь спорили да препирались. Ко всеобщему изумлению, Эльфрида наклонилась вперед и сказала своим звонким детским голоском:

– Вы ни за что не заставите тирсолерцев отступить и побежать всего лишь силой оружия, Ваше Высочество. Им с детства внушают, что единственно достойная смерть – это смерть с мечом в руке.

– Значит, если мы не можем заставить их отступить, придется разбить их силой, – пробасил Мак-Танах.

– Но, милорд, вы же знаете, что у нас более чем вполовину меньше народу, даже если мы отзовем всех людей Мак-Синна с востока и бросим их на подкрепление, – сказала Изолт, призвав на помощь все свое терпение.

Снова разгорелся спор, и Эльфриде пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум.

– А если бы вам удалось заставить их обратиться в бегство?

Изолт устало повернулась к ней.

– Но мне показалось, ты только что говорила, что они ни за что не отступят и не сдадутся. Значит, они такие же, как Шрамолицые Воины. Что толку мечтать о том, чего не может быть.

– Я сказала, что сила оружия не заставит их отступить. Но я не говорила, что ничто не заставит.

Взгляд Изолт стал напряженным.

– Если не сила, что же тогда?

Эльфрида пожала плечами, немного смущенная.

– Ну, вы же знаете, что я много беседовала с тирсолерскими пленными, убеждая их перейти на нашу сторону.

Изолт и Лахлан кивнули, а Мегэн погладила мягкую коричневую шерстку Гиты. Лицо ее было усталым.

– Так вот, похоже, Яркие Солдаты считают вас чем-то вроде воплощения Нечистого, – продолжила Эльфрида. Ее лицо пылало.

Мегэн подняла на нее глаза, в которых сквозил интерес, хотя Лахлан нахмурился и переспросил:

– Кого-кого?

– Нечистого, – повторила Эльфрида. – Сатаны, Князя Тьмы.

Ри и Банри озадаченно переглянулись.

– Тирсолерцы верят во всемогущие силы абсолютного добра и абсолютного зла, – пояснила Мегэн с легким оттенком сарказма в голосе. – Они называют свою идею о воплощении зла Сатаной, в числе множества прочих имен.

Лицо Лахлана потемнело.

– Хочешь сказать, что они считают меня чем-то вроде злого духа?

Эльфрида кивнула, залившись краской еще сильнее.

– И какие же злодеяния я совершил? – воскликнул Лахлан. – Я не вторгался в их страну и не жег их дома! Я не требую от своих женщин-солдат отрезать себя грудь или отказываться от семейной жизни! Я не приношу младенцев в жертву кровожадному богу!

– И мы тоже не приносим! – воскликнула Эльфрида. – Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из священников убил ребенка!

Ри вскочил на ноги, лицо его исказилось.

– Я покажу им зло! – рявкнул он, ударяя кулаком по ладони. – Они у меня поймут, что такое злодеяния!

– Тише, леаннан, – прошептала Изолт, тоже поднявшись на ноги и положив на его напряженную руку успокаивающую ладонь. – Ты же всегда знал, что это священная война. Ну разумеется, их жрецы и бертильды попытались сделать из тебя воплощение зла и греховности. В этом нет ничего удивительного, и леди Эльфрида не стала бы заговаривать об этом, если бы не видела способа обернуть это в наше преимущество.