Проклятые башни
Шрифт:
– Бьюсь об заклад, что если мы отправимся в Эрран, то найдем ответ, – ответила Мегэн, с каменным лицом глядя в темноту.
Всю ночь они пытались спасти тех, кто все еще был жив, и стаскивали мертвых в зловещие кучи между деревьями. Древяники и прочие обитатели леса помогали им, конь-угорь возил носилки через подлесок, корриганы носили раненых на своих широких спинах. Томас ходил среди раненых, возвращая силы и здоровье в их истерзанные тела. Те, кого он касался, вставали и были в состоянии носить других, и к рассвету все, кто выжил, как будто никогда и не были ранены.
В утреннем свете они смогли подвести удручающие итоги. Из двух тысяч человек, вместе с Лахланом шедших через лес, осталось в живых жалких несколько
Мэтью Тощий тоже куда-то пропал. Один из раненых сообщил, что видел, как на него напали сзади и утащили прочь.
– Пожалуйста, Эйя, только бы их не сожгли, – молилась Мегэн, в отчаянии раскачиваясь взад-вперед. За эту ночь ее волосы побелели, как снег, и висели вдоль тела свалявшимися колтунами, в которых запутались листья. – Пожалуйста, дай нам вовремя прийти им на помощь!
Им оставалось надеяться лишь на то, что остальные дивизии армии Ри пробились к Арденкаплю и не дали Ярким Солдатам отвезти пленников обратно в городские стены. Дункан Железный Кулак выстроил уцелевших солдат в колонны и убедился, что все вооружены и обеспечены продовольствием. После этого они, не теряя времени, продолжили поход. Лахлана и Изолт уложили на носилки, в которое впрягли коня-угря, раздувшегося до своего самого большого размера. Рядом с головой Ри сидел большой белый кречет, время от времени легонько тыкавшийся в него своим загнутым клювом.
День выдался прекрасный, свежая зеленая листва сияла в золотом свете солнечных лучей, а птицы весело щебетали. Но красота леса так угнетала Лиланте, что она почти ничего не видела сквозь слезы. Почему солнце светит, а птицы заливаются как ни в чем не бывало, когда в мире столько зла?
Они дошли до опушки, когда Мегэн внезапно вскрикнула. Всплеснув руками, она упала на колени, и эхо отразило ее рвущий душу крик.
– Йорг! – кричала она. – Ох, нет, Йорг! Мэтью!
Томас тоже пронзительно кричал и корчился, колотя руками, точно в попытке сбить невидимое пламя. Всех охватило смятение. Джоанна бросилась к Томасу и попыталась удержать его руки, а Лиланте изо всех сил старалась успокоить старую колдунью, сама еле устояв под шквалом нахлынувших на нее эмоций. Мегэн была безутешна. Она кричала и кричала, и слезы лились по ее морщинистому лицу. Лиланте утерла щеки и подошла к носилкам, на которых лежала Изолт, прижимаясь к мужу. Ее глаза были широко раскрыты, но не было никаких признаков, что она что-то слышит или видит.
– Ваше Высочество, – позвала Лиланте, слегка подергав ее за руку. – Пожалуйста, вы нужны Хранительнице Ключа. Пожалуйста. – Она потрясла ее чуть сильнее, и Изолт повернулась и уставилась на нее тяжелым безжизненным и сердитым взглядом. – Вы нужны Мегэн, – повторила древяница.
Лишь тогда Изолт, похоже, услышала крики Мегэн.
– Что? – прошептала она, и на ее лице промелькнуло странное выражение. – Понятно. Слепой старик умирает.
Она поднялась, немного нерешительно, как будто удивляясь, что ее тело передвигается без боли, и пересекла поляну, подойдя к Мегэн, которая все еще раскачивалась и причитала. Изолт встала на колени рядом с ней и впервые за все три года с тех пор, как она встретила старую ведьму, по собственной воле ласково прикоснулась к ней. Она обвила руками сотрясаемую рыданиями фигурку Мегэн и притянула ее всклокоченную седую голову к себе на плечо, утешая ее, как ребенка.
– Ну, ну, Мегэн, милая, не убивайся так, не надо.
Мегэн раскачивалась взад и вперед, рыдая.
– За что, Эйя, за что? – повторяла она. – Разве он заслужил такую смерть? Он был хорошим человеком, милым, добрым, любящим. Почему он погиб такой ужасной смертью? И Мэтью, который и блохи в жизни не обидел?
Она встала, тяжело опираясь на посох, и подняла искаженное горем лицо к летнему небу.
– О ты, кто так предал нас, я накладываю на тебя это проклятие!
Да лишит тебя добрая земля своих плодов, а река холодной воды, да откажут тебе ветры в своем дыхании, а пламя в тепле и утешении, луны да обернутся к тебе своей темной стороной. Чтоб бродил ты, всеми отвергнутый и нищий, от двери к двери и просил еды, и чтобы люди гнали тебя прочь пинками и бранью. Пусть и тело твое, и душу терзает неутолимая боль, пусть ночи твои будут тяжелее дней, а дни невыносимо мучительны. Пусть будешь ты вечно жалок, но никто не пожалеет тебя; пусть ты будешь жаждать смерти, но смерть будет обходить тебя стороной! Силой темных лун, я проклинаю тебя, я проклинаю тебя, я проклинаю тебя!Горе старой колдуньи никого не оставило равнодушным. Многие задыхались от слез. Парлен, Аннтуан, Джоанна и Диллон были убиты горем, и слезы безостановочно катились из их глаз.
– Он знал, что произойдет, – рыдал Диллон, – и все-таки улыбался нам, когда мы уходили. Как мы могли его бросить? Как мы могли?
В конце концов Мегэн взяла себя в руки. Погладив маленького донбега, свернувшегося калачиком у нее под подбородком, она сказала резко:
– Что случилось, то случилось. Пойдем дальше и зададим этим Ярким Солдатам такой урок, которого они никогда не забудут!
Они зашагали по полям, не обращая внимания на молодые зеленые побеги, которые втаптывали в землю их тяжелые башмаки. За ними шли древяники и другие волшебные существа, и казалось, будто сам лес марширует под их началом.
Впереди показался Арденкапль. Построенный на небольшом холме, с трех сторон окруженном рекой Арден, он был нарядным городком с остроконечными крышами и круглыми башенками, расположенными на одинаковом расстоянии вдоль всей внешней стены. Над башнями реяли белые знамена тирсолерской армии, при виде которых Серые Плащи заскрипели зубами и сжали кулаки.
Над центром города поднимался столб черного дыма, и армия Ри, точно загипнотизированная, не могла отвести от него полных ужаса глаз. Никто не мог думать ни о чем другом, кроме как о старике, который умирал на этом костре, и все надеялись, что те немногие, которых не удалось найти ни среди живых, ни среди мертвых, не стоят у столба вместе с ним.
Подойдя к Арденкаплю, они с ужасом увидели, что остаток их армии тоже заманили в ловушку и медленно уничтожали. Яркие Солдаты выстроили вдоль внешней стены свои пушки, и в такой ясный и теплый день у них не возникло никаких затруднений с поджиганием запалов. Снова и снова в нападающих Серых Плащей летели пушечные ядра, и после каждого залпа все больше и больше людей и лошадей оставалось лежать на земле. Было ясно, что тирсолерцы хорошо подготовились к их атаке и заманили герцога Киллигарри под пушки, оставив ворота открытыми и спрятав своих солдат. Хотя герцог попытался отдать приказ к отступлению, мост за ними взорвали, и Серые Плащи оказались запертыми между городом и рекой.
Мегэн и ее отряд остановились на вершине небольшого холма, с которого открывался вид на поле боя. Позади в зарослях ольхи и ивы петляла река Арден, навевая прохладу.
Изолт задумчиво прикусила губу, изучая расположение местности и протяженность укреплений тирсолерцев. Хотя ее переполняли ярость и боль, она крепко держала себя в руках. Остановив на Айене и Гвилиме свой печальный взгляд, она сказала коротко:
– Есть шанс вызвать дождь и намочить им запалы? Нельзя даже надеяться выиграть битву, если мы не выведем из строя их мерзкие пушки!
Они переглянулись, потом перевели взгляды на Мегэн.
– Если мы все объединим силы, может быть, у нас и получится, – нерешительно сказал Гвилим. – Но такой теплый и тихий воздух действует против нас.
– М-мы недалеко от Эррана, – заметил Айен. – Я чую за этой теплой п-погодой руку моей м-матери. Здесь недалеко б-берег, и мы должны были бы чувствовать ветер с м-моря.
– Отлично. Позови остальных. У нас хватит колдунов, чтобы замкнуть круг силы без Йорга и Мэтью?
Гвилим снова взглянул на Мегэн. Старая колдунья смотрела на небо. Седая и изможденная, сейчас она выглядела на все свои четыреста тридцать лет.