Профессия
Шрифт:
– Я все время была одна. После лагеря – все время одна в своем космосе.
– А что в лагере? Училась стрелять?
– И драться.
– Покажи приемчик! – я оборачиваюсь и становлюсь в боксерскую стойку, поднимая сжатые кулаки к лицу.
Хочу отвлечь ее от печальных мыслей. Любуюсь ее голым телом.
– Давай свое таэквондо!
– Это айкидо. И немного карате.
– Давай!
Энжи уже хохочет. Переводит взгляд от моих кулаков ниже пояса и снова заливается смехом.
–
– Я сильнее!
– А я быстрее!
– Докажи!
Я уже готов к удару ее босой ноги, но она бьет по корпусу ребром ладони, я блокирую ее руку, но колено врезается мне в челюсть. Сопротивляться не хочется, к тому же подбородок слегка ноет. Я падаю на ковер, раскинув руки.
– Придуриваешься? – спрашивает Энжи недоверчиво.
– Изнываю от боли.
– Где болит?
Я показываю пальцем.
– Не выдумывай, – она приближается осторожно.
– Пожалей меня...
– Как?
– Ты же знаешь все приемы.
– Оказалось, не все...
Она садится рядом и созерцает мое тело.
– Ой-ой, – усмехается, наблюдая за реакцией на ее пристальное внимание.
– Энжи, не медли...
– Я не знаю, что делать.
– Иди ко мне.
Она садится сверху, оставаясь невесомой. Все мои печали и боли растворяются в воздухе, космос теплеет.
– Я люблю тебя, – говорит мне девочка.
– Мне тридцать семь лет.
– Это ничего.
– И глаза у меня не голубые.
Она смеется, целует меня в ударенный подбородок. Действительно, побаливает. Я ощупываю языком края зубов – к счастью, ничего не сломано. Хотя Энжи скора на расправу...
– Серые?
– Может быть. Не знаю точно, не хочу тебя обманывать.
– Это хорошо... Хорошо, что мы встретились. И что ты не врешь.
– Это счастье.
32. ЗАК
Бывал ли я счастлив? Правда, это стирается. Конечно, я был счастлив, подняв над головой чемпионский пояс, но мой соперник сразу после боя умер в больнице, так и не придя в сознание. Это все перечеркнуло. Его убил спорт, не я, конечно. Но его убил я.
Получив диплом юриста, я был счастлив. Это дало мне возможность начать собственный бизнес. Но и этот бизнес остался позади.
Бывал ли я счастлив с женщинами? В постели с Эльзой, то есть в постели Спицына, в тумане Эльзы, я тоже был счастлив, но это счастье было таким зыбким, что растаяло само по себе.
Целуя Иванну в губы – после работы, в ее темной пещере, в декорациях ее каждодневной опасности – я был неимоверно счастлив, потому что держал в своих объятиях самую желанную женщину на свете.
И с Энжи я счастлив. У меня хорошие отношения со счастьем – я открыт для него и умею его чувствовать. Я не обрезаю ему крылья беспощадной критичностью,
как Иванна.Об Иванне стараюсь не думать, но каждый мой шаг, мой жест – воспоминание о том поцелуе. Это движение в том направлении, которое может ее спасти.
Мы едем с Энжи в Москву. Разными дорогами. А может, все дороги в мире ведут в Москву... к Заку.
Он удивился, что я знаю о нем. Но если мышь знает о существовании кошки и сама идет к ней, это не грозит кошке особой опасностью. Энжи сказала, что информация получена не от нее и что дело очень важное... что я оказался достойным соперником и заслуживаю того, чтобы Зак поговорил со мной. Она поручилась, что я не агент ФСБ. Сказала, что я отступлю после этого разговора и буду нем, как могила. Для Зака, пожалуй, этот случай – прецедент. Но его не очень беспокоит, что будет «потом»...
Я отлично понимаю, чем рискую. Я беззащитен. Но с другой стороны – я и безопасен. Зак назначил встречу в отеле. Энжи осталась за дверью, а я вошел в номер.
Я вошел. Номер чем-то напоминает пещеру, в которой Иванна прячется от пуль и взрывов. Полумрак, шторы задернуты, в углу, в кресле – силуэт человека...
Темная фигура. Зак – призрак в большей степени, чем Энжи. Он нематериален. Он не снимает черных очков и не торопится говорить, рассматривает меня.
– Я очень благодарен вам за то, что согласились на эту встречу, – говорю я вежливо. – Не знаю, послужит ли для вас это гарантией, но моя жизнь целиком и полностью в вашей власти...
– Это гарантия не имеет особого значения, – Зак качает головой. – Ваша жизнь, господин Бартенев, нас не интересует. Что интересует вас?
– Всего лишь один вопрос, который касается дела Иванны Слуцкой...
Сросшиеся брови Зака изгибаются над черными стеклами очков.
– Кто отдал этот приказ?
Он усмехается. Поднимается.
– Разговор окончен.
– Но вы же знаете, что эта женщина невиновна! Этот заказ – ошибка. Я понимаю, что в вашем деле не случается ошибок, то есть не должно случаться. Я уважаю интересы вашей организации, но этот заказ идет в разрез с вашими интересами. Слуцкая не имеет и никогда не имела отношения к военной кампании...
Зак смотрит молча. Его реакция теряется за очками.
– Поэтому я здесь, Зак. Я прошу вас исправить эту ошибку.
– Мы ничего не намерены исправлять. Нет никакой ошибки.
– Вы не можете это знать наверняка!
– Я получил приказ.
– Даже Бог ошибается!
С Заком сантименты не работают.
– Мой Бог не ошибается! – отрезает Зак. – Вы зря потеряли время. И напрасно рисковали. Приказ не может быть отменен, потому что приказы не обсуждаются.
– Но вы же не знаете ни одной причины!