Чтение онлайн

— То есть я попал под руку? — переспросил он.

— Ещё не попал. Я здесь не чтобы тебя сейчас наказывать. По крайней мере не прямо сейчас. Я пришёл к тебе, чтобы предложить тебе уйти, если у тебя нет намерения выпить этот мир до дна и предать его Хаосу. Этого нет ведь?

Да-да, ответит мне он правду сейчас!

И Наяхши словно отличник, которого отчитывают, покачал головой.

— Ну так вот: дай мне совершить задуманное, а после уже приходи и правь тем, что останется. Я не против.

Он расслабился окончательно, кивнул.

— Спасибо большое, господин Эйвенстаэль. Я так и поступлю.

Сегодня же вечером меня здесь не будет.

Я кивнул и разорвал связь, выдыхая.

Эйвенстаэль? Я?

Седрик

— Мне придётся разобрать стену и принести в жертву небольшую толпу протестующих, чтобы отправить тебе две машины с командой.

Марьяна стояла рядом.

— Точно хочешь остаться? — задал последний вопрос Гарри.

— Оставаться здесь, в мире свободы и возможностей или уходить с чмошником с подпаленной мордой? — фыркнула Марьяна. — Выбор очевиден.

— И даже не обнимешь?

Ведьма вытянула руку, показывая ему средний палец, и демонстративно взяла под локоть Седрика. Тот изображал безразличие, хотя он признавал, что такое внимание безумной ведьмы его забавляло — хоть в чём-то он был лучше Гарри.

В стену бункера били кувалдами, а болгарками вырезали арматуру, чтобы к пиктограмме можно было подвести два бронированных грузовика с шестью людьми в сумме.

Седрик до конца так и не понял, что Гарри сделал, но Гарри обещал, что с этого дня никаких нападений не будет, а зомби хоть и останутся, станут совершенно безвредными.

— Мне бы понадобилась ещё и твоя помощь. Твоя сила неплохо бы нашла применение в истреблении демонов, а может ты бы смог вообще подчинить их своей воле и увести из моего мира.

Он то и дело почёсывал руку, поглядывая на своё кольцо. Иногда Гарри кривился.

— Если всё будет хорошо, то я к тебе смогу попасть через месяца три, — честно ответил Седрик.

Маг задрал голову в небо, выдав:

— Два дня значит. Договорились! — он протянул руку.

— О чём договорились? А награда?

— Практика — лучшая награда, — хохотнул он.

И тут Седрик понял, что в этом вопросе Гарри был прав. Седрик пожал руку.

— Пойдём порвём демонов втроём. Я, ты и Леголас. И никто больше не нужен, — развеселился Гарри, похлопывая императора Шияра по плечу и отправился к пиктограмме.

— Отвернись, — приказал Седрик Марьяне.

Та глянула на него волком, надулась и пошла прочь, а в очередь уже строились люди в алых балахонах. Он давно смирился, что чужие смерти будут платой за его бессмертие.

Гарри

Я очень надеялся, что Наяхши Хава меня не подведёт. Так же я надеялся на свою репутацию. А больше всего надеялся на то, что Наяхши Хава не ошибся, называя меня Эйвенстаэлем. Если я действительно Эйвенстаэль, то Нода не просто понравившаяся полуэльфийка. Ведь она не просто кто-то там, а Нода Эйвенстаэль. Эти мысли у меня крутились в голове и мне хотелось побыстрее домой, тем более что кольцо просто разрывалось.

Разве могло что-то произойти за два часа, что в лучше случае прошли в моём мире? В Безымянном должна была быть глубокая ночь, я должен был успеть в трактир и завтра готовить план по контрнаступлению, расселяя

новых бойцов, нервничавших перед путешествием.

Конечно, что-то могло пойти не так: портал не сработать, меня выкинуть абы куда, оставить без техники, ребят перемолоть в кашу. Но причём здесь кольцо? Почему я иногда будто бы слышу голос Леголаса?

Ох, лишь бы пиктограмма выдержала и никто не накосячил.

Я встал в середину, между двух гудящих машин с ящиком мин, двумя экипажами и запасом топлива. Если бы я верил в кого-нибудь, я бы даже помолился, но, когда ты и есть бог, верить остаётся только в себя.

Последний принёсший себя в жертву упал, истекая кровью. Портал схлопнулся, протянул меня на пузе по астралу и выкинул на траву. Я слышал как кого-то вырвало, машины заглохли, солнце ударило в глаза.

Солнце?

Я оглянулся, оказавшись на памятной поляне, только что-то тут было не так.

Встав я, с несфокусировавшимся зрением, видел мясо — перемололо шиярцев? Нет, они за спиной, в машине.

Зрение сфокусировалось и перед взором я увидел ребёнка с перекошенным лицом. Он жался к матери с отрезанной ногой и перерезанной шеей. Отец семейства лежал на животе, куртка его была залита кровью.

Тарахтел двигатель лежащего на боку грузовичка. Эти шины, этот кузов, эту кабину я ни с чем не спутаю. Я пошёл дальше.

Лёгкий ветерок колыхал молодую сочную траву. Солнце уже заходило.

Обогнув машину, я нашёл ещё четыре трупа. Среди них маленькая девочка, смотрящая стеклянным взглядом в небо. Рядом с ней лежал мой механик в луже крови, натёкшей из обрубка руки, отрезанной от самой подмышки и до ключицы. Бледный, со стеклянными округлившимися от страха глазами. В нескольких метрах от него лежало обезображенное тело Валькры, так и не доехавшей до Луанны и не познавшей счастья материнства. С необычайной точностью, всё как в видении показанного мне будущего: срезанный череп начиная с левой части макушки и заканчивая правым ухом. Она одной рукой держалась за живот, словно спасая не себя, а нерождённого ребёнка. Во второй руке был пистолет.

Почему сейчас день? Почему время вдруг изменило свой ход? Почему меня не дождались, не послушались?

Почему я не смог снова ничего изменить?

Этир Губий

Чёрный отлучился по делам и теперь Губий сидел один.

Он не знал, что должно было произойти в деталях, да это было и неважно. Ему было невдомёк, что он сейчас здесь делает, когда где-то там, в Варде, его ждут совершенно другие дела. Требующие неотлагательного вмешательства. И Безымянный это знает, не может не знать, но при этом приказ остаётся прежним.

В Порядке огромное множество миров. Некоторые из них пустоваты, а аэльи в них не представляют из себя ничего особенного. Бывают миры, где спят древние силы, зарыты древние артефакты, проложены тайные тропы к тайным и таинственным знаниям. Есть миры катастрофической важности, объединённые между собой артефактами, и соединённые в нерушимую стену, делящую астрал на две части. А есть Безымянный мир — один из множества, совершенно ничем не примечаемый, кроме того, что здесь шла игра, что была так важна их господину Безымянному.