Чтение онлайн

Связь — великая вещь! Часа за два до подхода противника я уже довольно чётко знал — с чем нам предстоит иметь дело. Они ещё не видели Стрелки, а я уже представлял себе эту… толпу плавсредств.

Два десятка ботников с парой-тройкой человек в каждом. Десяток разнокалиберных лодок покрупнее. И три здоровенных плота-дощаника. В которых нет досок.

Россия, итить ять! «У меня на сарае написано — х…, а там — дрова».

Плоты, с обозначенными носами и бортами из брёвнышек. Каждый из которых тянет пара лодок.

Мы довольно долго скрытно поджидали пришельцев на берегу. Наконец, их вынесло на гладь реки перед нами. Навскидку первая оценка

подтверждается: до трёх сотен, большинство — гражданские.

По команде бойцы попрыгали в лодки, нас выпихнули в реку, и мы пошли.

«На бой кровавый, святой и правый…».

В смысле: по просьбе уважаемого человека.

Моя лодейка стояла выше всех по Оке. Когда мы начали — передовой ботник противника уже дошёл до уровня самой дальней моей лодии. Так что наш удар был не столько встречным, сколько фланговым.

Ока сразу выше Гребнёвских песков — больше километра шириной. Но противник двигался по стрежню — ближе к нашему, к горному берегу.

Всё едино — метров 200 пришлось просто грести. За это время нас заметили, завопили, показывая на нас пальцами, начали перестраиваться. Ботники и другие свободные лодки пошли к нам навстречу, на «буксирах» приналегли на весла.

Тут я скомандовал:

— Вёсла — сушить. Стрелкам — по выбору. Бой.

Я уже объяснял: у моих луков 100–120 метров — зона уверенного поражения. У лесных луков — 30–50, навесом. О чём тут говорить?

А, да, ещё. Попадание в любого гребца в этих душегубках приводит к переворачиванию долблёнки. Человек в момент ранения — судорожно дёргается. Падает на борт или за борт, лодка теряет баланс. Стрельнул — бздынь. Вражий кораблик показал дно.

Вот там, где реально плоскодонки, где дно плоское, сама — широкая…

Ботники мы довольно быстро… оверкильнули. И плоскодонок оказалось четыре. Потому что остальные попарно тянут дощаники.

Тут пришлось напрячься: важно не подпускать их на дистанцию их уверенного выстрела. Снова: у меня лодочка — штатная «рязаночка». В пустой «рязаночке» при 12 гребцах и рулевом — вполне можно поставить ещё столько же стрелков. Как они при этом стрелять будут, тетиву натягивать — другой вопрос. У них стрелков — 7–8. Против моих 5. При отсутствии у противника внятных средств бронирования и защиты…

Это ж самостийники! Для них же старославянские щиты в 8-12 см толщиной — дьявольщина! Или кто там у них за «плохое» отвечает. Братья-мордвины такого не носят и нам не надь…

Короткая дуэль. В которой они недостреливают, а мы выбиваем их лучников. Их лодия спешно разворачивается и пытается уйти вниз по реке. Где через полста метров попадает под удар стрелков следующей лодки моего отряда. Но уже без собственных средств противодействия. И плывёт дальше уже — «без руля и без ветрил». И — без действующих вёсел.

А мы — гребём. К «буксирам» первого дощаника. На одном, самом умном — сбрасывают канат и пытаются уйти. И — уходят. От меня. Попадая под стрелы соседней лодки.

Там Любим командует. Для него всякий шевелящийся враг — удивление. Ошибочное явление природы, которое необходимо тщательно исправить.

«После нас хоть потоп» — пусть такими афоризмами всякие Помпадурши разбрасываются. У серьёзного стрелка не так мокро: «после меня — только мёртвые».

Дальше Салман командует. Тоже… фактор. Молодёжь уже в курсе. Что он —

«чёрт магометанский». И о делах наших с ушкуйниками — наслышаны. «Чёрный ужас» рвётся в прямой бой. Но я ему мозги промыл нехило. А стреляет он хорошо. Ребятам при нём ошибаться… стрёмно.

Последней лодкой Чарджи руководит. Мастерски. Ему, пожалуй, тяжелее всех: река широкая, беглецы пытаются прорваться по краям. Там и грести много приходится — гоняться за выжившими и удирающими.

Сильно близко к нашему берегу — мятежники не подходят: там Ивашка с ополченцами по пляжу разгуливает. Там одиноко стоит чуть ссутулившийся Яков. Скучает. Со своим «молниеносным» полуторником на плече. Надо быть полным идиотом, чтобы подойти к нему на дистанцию удара: я видел как он бьёт, шансов выжить — нет.

Ещё куча народа на берегу обретается. Что все мужики похватали всякое острое и тяжелое и пошли воевать — само собой. Иначе — не мужик. Но там и Домна в ватничке, с секачом, которым она мясо рубит… Ей что лосятина, что муромятина — покрошит.

Там и Могутка со своим выводком. У них-то луки слабые. Но навесом запулить для испуга смогут. А тут и Чарджи подгребёт.

Тем временем, левый «буксир» первого дощаника принял влево. Ещё влево. Ещё… И «выбросился» на мель. Мы дали по ним залп, экипаж выскочил с лодочки и кинулся в хмыжник, растущий пятнами по этим Гребнёвским пескам. Следом, содрогаясь и скрипя, на ту же мель влез и замер, накренившись, дощаник. Этим и навесного залпа не потребовалось: толпа народа, включая, судя по одежде, женщин и коров (коров — судя по количеству ног) кинулась по мелководью к ближайшей дюне.

Во! А интересные там беленькие ляжечки мелькают… тёлочкинские…

Ванька! Не сейчас!

Мы двинулись вверх, навстречу «буксирам» второго дощаника. Там и так всё прекрасно поняли: быстренько начали выгребать к твёрдому. И убегать туда же.

Третья группа попыталась проявить героизм. Закончившийся, после удачного залпа моих стрелков, переворотом их лодки. А я и не знал, что бывают такие большие душегубки. Нельзя так корабли строить. Это «Фраму» было полезно, чтобы вылезать на лёд при сдавливании. Но здесь-то — не Севморпуть.

Вот и последние «припарковались».

— Сигнальщик. Запрашиваю потери.

Как здорово! Как, всё-таки, хорошо работать по продуманному, подготовленному, обеспеченному. Когда не приходится судорожно, в последний момент, выдумывать, изобретать, лепить и прилаживать. Пришпандоривать слюнями, жвачкой, «честным словом». Дёргаться и переживать от неопределённости. Есть задача — есть соответствующий инструмент. Блеск! Комфорт души и мозга!

В моих лодках есть по сигнальщику. Сейчас они машут флажками.

— Второй — потерь нет. Третий — потерь нет. Четвёртый — потерь нет. Четвёртый ведёт преследование.

Восхитительно! Чудесно! У нас — потерь нет! Преследование не предусматривалось планом. Но Чарджи виднее.

— Четвёртому — преследовать. Третьему — подойти к нижнему краю острова. Под стрелы не лезть. Второй — присмотреть дощаники. Я — на верхний край. На берег: Могутке перебраться за протоку. Ивашке: работников на воду, снять дощаники.

Ага, вон Могута со своими лесовиками на трёх ботниках наяривает. Правильно идёт: к моему верхнему концу. Сейчас он вылезет на материковый левый берег Оки и присмотрит. Протока между островом и берегом неширокая — нам туда не влезть, стрелами будет простреливаться. Чудаки могут вплавь перебираться. Вот лесовики их из-за кустиков и… переубедят.