Принцесса яда
Шрифт:
– Коллективный разум. Например, как общаются пчелы.
– Ты начинаешь смущать и расстраивать меня, Эванджелин, - сказал он, но как ни странно он реагировал не так, как все остальные. Неужели ничто из сказанного не беспокоило его?
– Что они говорят тебе?
– Иногда ничего, кроме бреда. Иногда я слышу эти фразы повторяются снова и снова. Девушка говорит: «Узрите Несущую Сомнения». Ирландский парень всегда говорит: «Глаза к небу, ребята, я ударю сверху». От этого меня знобит.
Джексон изучал выражение моего лица, вероятно, читая меня, как книгу, я же ничего не могла понять по его лицу. Захочет
– Как ты думаешь, почему это происходит?
– Я не знаю. Вот почему я должна добраться до бабушки. У нее есть ответы на все вопросы.
– Она экстрасенс?
Хороший вопрос.
– Я честно не знаю. Она могла бы быть им. Или, может быть, она узнала все это об Арканах от своей собственной матери, из сведений, передающихся из поколения в поколение.
Разве бабушка не говорила, что она сама была летописцем? Мэтью упомянул что-то об этом.
– Если твоя бабушка знает так много, то почему, черт возьми, она не научила тебя, прежде чем она ушла с пляжа?
– сказал Джексон.
– Позволь мне угадать: был какой-то секретный ритуал "передача эстафеты"- церемония на шестнадцатый день рождения, который не состоялся.
– Ее отослали, когда мне было восемь. Все говорили, что она была безумной. Мне было запрещено говорить о том, чему она научила меня.
– Но ты должна помнить, хоть что-то.
– Не много. Мне было запрещено даже думать о ней.
– Никто не может контролировать то, что ты думаешь.
Я горько рассмеялась.
- О, но они могут.
– Я вспомнила, как сидела на холодном металлическом столе. Я посмотрела вниз, смущенно, увидев лужицу слюны. Даже при максимально дозированной, до миллиграммов, до не-превратись-в-дерьмо дозы наркотиков, что прокачивали через мой организм, слюна продолжала течь. Это унижало.
- Эви, ты понимаешь, почему ты должна отвергнуть учение своей бабушки?
– спрашивал меня врач.
Джексон скользнул взглядом по мне:
- Они рылись у тебя в голове?
Как я могу сказать ему, что я была то под воздействием наркотиков, контролирующих каждый дюйм моей жизни в той палате, то загипнотизированная настолько, что там я с трудом помнила своё имя? Нет, не тот гипноз, который можно посчитать полезной процедурой. Гипноз, который делал хуже? Это называется промыванием мозгов.
– Да, - просто сказала я. Посмотрим, что он ответит.
Он опустил этот вопрос.
- Итак, ты прямо сейчас слышишь голоса?
– когда я, в конце концов, кивнула, он внимательно посмотрел на меня.
– Как, прямо сейчас?
– Не смотри на меня как будто я урод, Джексон. Я ненавижу этот взгляд!
– я зажмурилась, подавленная.
Почему я рассказала ему так много? Ах да, потому что он поделился со мной. Одно различие: я не сужу его.
– Тебе снова больно из-за своих чувств? Черт, cher, я не знаю что мне делать с тобой и со всем этим.
Я открыла глаза, но не стала смотреть на него.
– С чем?
– Быть с такой девушкой, как ты.
– Теперь мои брови взлетели вверх.
– Да, и с твоими особенностями, и девчоночьими решениями. У тебя мягкие руки, и ты... мягкая. Но я не думаю, что ты урод.
– И ты мог бы или нет?
– я представляла себе, реакцию Брэндона, если бы он был один здесь со мной. Смог бы он справиться
– Послушай, Эви, я видел некоторые вещи да Вспышки, вещи, которые ты не могла бы объяснить. Черт, моя grandmere, (бабушка) по слухам, была traiteuse. Такая женщина считалась у кайджанов знахарем.
- Правда?
Он кивнул.
– После того, как произошёл апокалипсис, я готов поверить, во что угодно. С этими голосами тебе непросто? Mais. Но. Хочу ли я узнать, что вызывает их? Ouais. Да. Но это не значит, что я хуже думаю о тебе самой, если ты их слышишь.
– Он приподнял указательным пальцем мой подбородок, пока наши глаза не встретились, и я видела, что он говорит правду.
- Просто я рад, что ты рассказала мне свою тайну.
– Он склонил голову.
– Хотя ты получила в тысячи раз больше, разве нет?
– Намного больше.
Один из этих голосов принадлежит Смерти на бледном коне, и он хочет меня убить. Я общаюсь в качестве "яснослышащей" с сумасшедшим мальчиком, из-за которого у меня кровотечения из носа, когда он думает, что я не слушаю его достаточно внимательно. Почти каждое утро я просыпаюсь, ощущая запах крови и под звук мучительных криков. Мой взгляд упал вниз, и он опустил руку.
– Что голоса говорят сейчас?
– Они достаточно тихи, чтобы можно было игнорировать их, - сказала я.
– Когда я рядом с другими, они стихают.
– Я посмотрела на него сквозь прядь волос и призналась:
– Но они никогда не стихали до такой степени, до какой они утихают рядом с тобой.
– Эванджелин, - вздохнул он.
– Мне никогда не будет легко с тобой, не так ли?
Хотя я боялась, все больше и больше, что он устанет от меня и оставит меня в один прекрасный день, я честно ответила: - нет.
Глава 24
ДЕНЬ 235 ПОСЛЕ АПОКАЛИПСИСА
Посреди Миссисипи
– Ты хочешь притормозить?
– Джексон кричал на ветру. Я покачала головой, желая ехать дальше. Мы оставили болота почти две недели назад, я начала опасаться, что мы никогда не выберемся оттуда. С банданами на лицах и солнцезащитными очками на глазах, мы блуждали по пустынным городам, буря вихрилась вокруг нас и земля дрожала под ногами. К счастью для нас, бури стали более редкими и коротким, длящимися всего час или два в день. Благословение, так как мы передвигались пешком. Даже если Джексон смог бы починить машину, бак все равно оставался пустым.
Путешествуя пешком, мы видели тех, кто выжил - со впалыми щеками, то и дело, выглядывающих из-за забаррикадированных окон. Я всегда давала им предупредительные знаки, к большому раздражению Джексона. Но никто из них не хотел иметь с нами ничего общего...
– Оставайся за моей спиной, - говорил он с нажимом. Он всегда шел впереди, заслоняя меня от ветра, а я плелась следом.
Во время худших моментов бури, я хваталась указательным пальцем за его петлю для ремня, что всегда забавляло его. Я делала это и сейчас, молча следуя за его широкой спиной, вниз по еще одной "главной" улице. В такие дневные часы, Джексон как обычно держал ружьё в руках, перекинув арбалет и сумку через плечо. Сегодня он снова выглядел таким возбуждающим...