Принцесса Севера
Шрифт:
Слова того, кто пошел против воли богов, предав друзей. Любимый ученик богов, поднявший против своих учителей восстание. Тот, кто стал на сторону зла, тот, кто нарушил все клятвы, лишь бы доказать свои убеждения. Но что еще мог он мне сказать, вернувшись из небытия? Что он ошибался? И зря разрушил свою и чужие жизни?!
– Мне, воспитаннице жриц Судьбы, сложно поверить. Уж не обессудьте, – пожав плечами, я оставила Эвгуста у подножия статуи и подошла к остальным.
Дрейк и Локки стояли у фонтана Истины. Жрецы уверяют, что каждый, кто выпьет из него воды, познает свое предназначение. Неправда, я пила эту воду с самого детства, а моя судьба так и осталась во
Шут подставил деревянный кубок под тонкие струйки, не рискуя зачерпывать в бассейне, на дне которого валяются груды монет. Какой-то паломник-остолоп первым бросил монетку – и теперь это целая традиция. Жрецы, правда, не жалуются и смиренно чистят фонтанчик каждые три дня…
Локки сделал глоток и передал кубок мне.
– Испей, красавица, до дна – откроется тогда тебе судьба!
Не выпить поднесенную воду Истины – значит смертельно обидеть. Вода холодная, чуть пузырящаяся, утоляла жажду. Следуя традиции, я передала кубок Дрейку. Мальчишка замешкался, недобро усмехнулся, глядя мне в глаза, но не решился нанести оскорбление.
Юный герцог снова наполнил кубок и понес воду магу. Локки о чем-то мне рассказывал, оживленно размахивая руками. А я не могла оторвать взгляд от удаляющегося Дрейка и продолжала следить за ним краем глаза, невпопад поддакивая шуту.
Я скорее почувствовала, догадалась, чем в действительности увидела, как мой «жених» высыпает из перстня какой-то порошок. Хотя нет, не какой-то – Дрейк бросил в кубок яд. Когда тебя с трех лет учат основам невидимого убийства, чужие попытки кажутся явными и неуклюжими.
Эвгуст обернулся к Дрейку и принял из его рук отраву. Я оцепенела. Я не понимала, чего хочу больше: закричать, предупредив об опасности, или промолчать, надеясь, что Эвгуст ничего не заметит и выпьет воду Истины.
Но магический долг! Я забыла о нем!
И я положилась на Судьбу.
Мысленное обращение к своей стихии, просьба о помощи – все заняло мгновение.
Колдун, не мешкая, спокойно осушил кубок до дна. Дрейк, не показывая своего волнения, шел назад к фонтану. Но я-то видела его глаза! Глаза полные надежды, ожидания и ненависти… Юный герцог шел к нам, напряженный, скованный предвкушением глухого стука от падения мертвого тела.
Я тоже ждала, нервно теребя висящий на поясе кошель для подаяний. Миг перерастал в вереницу секунд. Эвгуст все также, не шевелясь, стоял у статуи Судьбы. Голова приподнята, точно он ведет молчаливый разговор с мраморной богиней. И он оставался жив.
У меня получилось… Я не могу поверить. Стихия ответила – и дерево кубка впитало яд из воды! Я спасла колдуну жизнь, вернув долг жизни…
Дрейк обернулся и потрясенно уставился на мага.
Я взяла его за руку и склонилась, приблизив губы к уху:
– Яд мгновенного действия? Если да, можешь больше не смотреть, он не сработал.
– Ты меня выдашь? – прошептал мальчик, испуганно вздрагивая.
– Зачем? Я заложница, как и ты. И ненавижу его не меньше твоего. Но надеюсь, что для освобождения мне не придется убивать.
Мальчишка потрясенно взглянул на меня, а потом дружески сжал руку:
– Прости, я думал о тебе плохо. Я видел, как ты флиртуешь с ним, и думал, что новое положение тебя устраивает. Прости…
Вот это да! Я флиртую с темным магом! Хотелось рассмеяться, чудом сдержалась – нельзя поколебать доверие мальчишки – оно может пригодиться.
Храмовая музыка стала громче. Сбоку от алтаря, вырезанного из гигантского куска хрусталя, открылась потайная дверь. Жрец Судьбы, окруженный стайкой подростков лет двенадцати-пятнадцати, вплыл в зал и, не спеша, направился
к нам. Молодые послушники скромно попрятались за колонами.– Приветствую вас, дети Предвечной! Желаете помолиться за свои судьбы, судьбы родных или друзей? А может, вы хотите спросить оракула о своем предназначении?
Седые волосы жреца свободно касались плеч. Высокий и по-стариковски костлявый он выглядел внушительно. Речь его была неторопливой и неэмоциональной, ну а глаза цепко высматривали что-то известное лишь ему одному. Жрец знал, что за гости посетили храм его богини, но вел себя без суеты и страха.
– Всеблагой отец, я хочу помолиться об исполнении желания, – попросила я жреца.
Отдав распоряжение занять остальных посетителей, жрец провел меня в иной зал. Идти пришлось через хитросплетения переходов и туннелей. Локки увязался следом. Но лучше уж он, чем Эвгуст.
Зал Желаний напоминал пещеру: стены, выложенные диким камнем, низкий потолок, глинистый пол – все освещали чадящие факелы. Прямо из пола выбегал ручей и, свирепо журча, тек куда-то во тьму по узкому руслу. Человек, решившийся узнать, исполнится его желание или нет, зажигал свечу, ставил ее в маленькую лодку и опускал на воду. Если свеча терялась во тьме, Судьба благосклонна к желающему.
Я пустила свое желание за водой. Ручей закрутил в бешеном танце моего посланника к Предвечной. Еще миг – и лодочка перевернулась, туша огонек свечи. Не суждено, придется желать чего-то другого.
– Не расстраивайся, благословенная, – тихо промолвил жрец. – Ты не позабыта Госпожой. Когда придет время, она наградит своих слуг сторицей. Тебе ли не знать, юная принцесса?
– Увы, от Предвечной я получала только горькие уроки. Будь так, как вы говорите, я бы узнала первой, – отказаться от удовольствия сыронизировать я не могла.
– А твоя мать, императрица Лелия? Она молилась богине, и та ответила на ее просьбу. А ведь проклятие родной крови не просто снять даже богам.
Я уставилась на жреца. Из его бреда понятно лишь то, что в надежде что-то получить императрица истово поклонялась Предвечной. Но ее фанатизм известен и за пределами Северной.
– Принцесса не ведает, какой подвиг совершила мать. Просвети ее, пора ей узнать, – нахально потребовал Локки.
Что-то подсказывало мне, что история долгая и прелюбопытная.
Задумчиво поглаживая золотой медальон, регалии старшего жреца, старик стал неторопливо рассказывать:
– Тридцать восемь лет назад принцессу Донну казнили на Хрустальной площади за попытку свергнуть с престола старшую сестру. Перед смертью она успела воспользоваться магией крови…
– «Чрево замкну – горе сломает печати. Смерть твоя – плата за жизнь дитяти», – напевно процитировал шут, прерывая рассказ жреца.
– Да, она прокляла родную сестру двойным проклятием: бездетностью и мучительной смертью для дитя, если императрица все-таки сумеет зачать, – продолжил рассказ жрец. – Несколько тягостных лет Семиград кишел целителями со всего Межграничья. Но их усилия были напрасны, надежда передать трон дочери таяла. Лелия молилась каждому богу из Благой Семерки – одна лишь Предвечная услышала ее мольбы. Отдав богине свою силу мага, императрица понесла. Первая часть проклятия была сломлена волею Судьбы. Но проклятие крови не может пропасть бесследно. Рожая в муках долгожданное дитя, императрица молила свою покровительницу о милосердии для новорожденного. И богиня перенесла проклятие с плода на его мать. Императрица, подарив жизнь дочери, умерла, так и не взяв ее на руки. Зная правду о своем рождении, тебе ли говорить, что подарков богини не было?