Принцесса Севера
Шрифт:
«Надеюсь, я все-таки гость. Чем раньше мы узнаем, как разъединиться, тем лучше для нас обоих».
«Тристан найдет способ – он сильный маг. Но прошло уже много времени, твое тело в некрополе. Мне жаль, Грэм, ты не сможешь в него вернуться».
«Я знаю. Если Тристан не придумает ничего другого, я умру».
Наш диалог прервался на этой трагической ноте. В саду по тропинке шли двое. Их фигуры то скрывались за деревьями и подстриженными кустами, то мелькали вновь. Мое зрение многоликой гораздо острее человеческого. Я узнала в ранних пташках принцессу Отэмис и посла Аг-Грассы,
Жена кузена сердито говорила, подкрепляя слова бурной жестикуляцией. Герцог сдержанно отвечал, стараясь придержать ее за руку. Не люблю наблюдать за чужими разборками. Я бы ушла с балкона, но принцесса – та самая шпионка, приставленная ко мне храмом Судьбы. Хочешь не хочешь, а знать, что происходит с твоей коллегой, приходится.
Отэмис гневно отбросила руку Доминни и ускорила шаг. Посол догнал ее, преградив путь. Хотела бы я слышать, о чем идет речь.
«Хочешь, озвучу язык их жестов? Она говорит: уходи, я больше тебя не люблю! А он ей: не разбивай мое сердце, жестокая!»
«Я и вправду подумала, что ты умеешь читать по губам. Какое разочарование!»
«Мне совсем не любопытно, о чем может говорить парочка повздоривших людей. Но ради тебя, так и быть, нарушу приватность разговора. Отэмис говорит, что она больше не играет в его игры. Что ей все равно, что бы ни рассказал он принцу. Мальто требует выполнить свою часть сделки, иначе тайна ее прошлого выплывет наружу, и Артур сможет разорвать узы брака. Теперь они стали к нам боком, не пойму о чем они. Подожди, вот опять могу видеть Мальто. Он напоминает о том, что было между ними…»
«Не знала, что они знакомы. Всегда держались так холодно на приемах. Я так понимаю, герцог знает, что Отэмис – жрица Судьбы. И пытается ее этим шантажировать».
«Судя по разговору, они близки очень, очень тесно».
«Хочешь сказать, они любовники? Не думаю, Грэм. Все детство и юность Отэмис прошли у перед моими глазами. Такая же падчерица Судьбы, она не намного старше, года на три, в храме мы сталкивались ежедневно. И она сразу переехала за мной в Семиград, чтобы шпионить для настоятельницы. У нее просто не было времени, чтобы стать любовницей Доминни».
«Что-то мне подсказывает, ты приложила руку к ее замужеству с принцем».
«И ты не ошибаешься. Если бы ты знал, Грэм, как тяжела участь жрицы Судьбы. Помогая Отэмис устроить личную жизнь, я сделала ее своей должницей. После окончания нашего общего задания, она останется женой принца – храму это выгодней, нежели отзывать ее для новых заданий. А ведь Отэмис искренне любит принца, и его ужасный характер ей не в тягость».
«Устроив судьбу коллеги, ты приобрела своего человека в окружении принца. Умно».
«Видишь? А ты постоянно сомневался в моих умственных способностях».
«Ну-ну, Эва, не дуй обижено губы, тебе не идет».
Я фыркнула и вернулась к наблюдению за Доминни и коллегой.
Посол и принцесса вновь показались на открытой местности. Но теперь к ним присоединился третий.
Его звали Фирон. Худощавый, невысокий парень с очень светлой кожей, серыми льдистыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Бывший охотник за нежитью, сейчас при дворе принца он исполнял роль тайного
палача. С ним, слава богам, мы виделись лишь издали.«Блеклый требует оставить принцессу в покое и приглашает Доминни на встречу с Артуром».
«Как ты назвал Фирона?»
«Разве этот выскочка не блеклый?»
«Ну, честно признаюсь, он напоминает мне сатурийца, малость выгоревшего на солнце».
«Оскорбительное сравнение! – волна праведного негодования затопила меня изнутри. – Ни один человеческий охотник за нежитью не сравнится по силе и реакциям с сатурийцем»
«Ладно, прости, неудачная шутка!» – лучше извиниться сразу, а то он долго не успокоится.
«А я ведь все слышу, Эва! Но так и быть прощаю. Знаешь, милая, раз меня нет с тобой рядом, постарайся не оставлять подобных маньяков у себя за спиной».
«Странно, что Артур не поручал ему мое устранение».
«Блеклый не спец в тихих убийствах. Тем более, если жертву охраняет сатуриец».
Я хотела подколоть Грэма за самодовольство – и не успела.
Чашка выпала из ослабевших пальцев. Золотые в солнечных лучах брызги чая полетели на пол.
Дрожа, покрываясь испариной, я тщетно пыталась закричать. Боль, идущая от живота, обволакивала тело. Ловя воздух ртом, попыталась, пошатываясь, выбраться из своих покоев. Я шла как во сне. Каждый шаг отдавался болью. Еще чуть-чуть и смогу выйти из покоев… Еще один шаг…
Поздно. Яд добрался до мышц – и тело свело судорогой. Я упала на белоснежный ковер. Боль заставляла неуправляемо корчиться, сбивая стулья. Предметы расплывались перед глазами, теряя четкость очертаний.
Боль заглушала крики Грэма в моей голове. Вот и все. Мы умрем вместе, умереть в одиночестве страшней…
Оглохшая и ослепшая, я почувствовала, как кто-то поднимает меня с пола. Давление на живот. Горячая волна омывает тело от пальцев ног до макушки. Кто-то держит меня за талию и продолжает нажимать на живот. В глазах немного проясняется, чувство нереальности постепенно уходит.
– Теки назад! Возвращайся! – приказывал хриплый голос. – Теки!
Горячая жидкость хлынула изо рта и ноздрей.
– Теки! Теки!..
Резкое просветление перед глазами позволило увидеть бурую жидкость, мешанину чая и отравленной крови, льющуюся, на белый ковер. Колдун продолжал держать меня на весу.
Близость к колдуну вызвала отвращение, как к заразному больному, подцепившему нехороший недуг. Даже умирая, я не могла не вспоминать его лицо – красные струпья, нарывы, лохмотья облезающей кожи… боги, какое страшное лицо… Если бы я успела позавтракать, к чаю присоединилось бы кое-что еще.
– Хватит, остановись, – шелестящий шепот и горячее дыхание у самого моего уха – и кровь прекратила вытекать.
Маг опустил меня на пол и спокойно произнес:
– Ты выпила яд, поражающий органы чувств и ведущий к параличу. Кто-то тебя сильно не любит, принцесса, раз выбрал такую мучительную смерть. Ты во второй раз моя должница. Подумай, чем расплатишься со мной.
Я не могла говорить – прокушенный язык онемел и, кажется, распух, едва помещаясь во рту. Слабость разлилась по телу, заставляя цепенеть и сосредотачиваться на дыхании.