Чтение онлайн

– Хорошая мысль. – Господин Чин-ши поднялся со стула и поманил Льешо длинными пальцами. – Идем со мной. Оставим мою достопочтенную жену ее забавам.

Снаружи частокола господина Чин-ши ожидал роскошный паланкин. Шесть носильщиков стояли в каменной молчаливости, пока он не сел внутрь и не поправил парчовые занавески, чтобы не попадала пыль. Затем одним осторожным движением они подняли паланкин на плечи и понесли вверх по холму. Льешо последовал за паланкином: через дикие заросли на склоне, по широкой лужайке, нежной, словно шелковый ковер, в красивейший трехэтажный дом, возвышающийся над островом на вершине холма.

Процессия остановилась у входа, обрамленного искусными загибающимися карнизами. Два стражника застыли там с неподвижными лицами, держа наготове оружие. Домашний слуга подбежал отодвинуть занавески паланкина, и господин высадился.

Льешо последовал за своим хозяином в переднюю, украшенную ракушечным нефритом в бледных прожилках, с резным потолком, изображающим человеческие фигуры. Дворец в Кунголе выглядел совсем иначе, но там царила та же атмосфера власти. И похожие стражники. Он хотел предупредить господина Чин-ши, как хрупко это спокойствие: слуги мало что смогли бы сделать, если б его жилище атаковали гарны. Однако опыт, накопленный юношей с момента продажи на рынке, гласил, что никто не станет слушать ребенка-раба и что он находится в безопасности лишь до тех пор, пока его не замечают.

Подошел слуга, одетый с элегантностью герцога, и низко поклонился.

– Мой господин, – мягко проговорил он.

– Я сам покажу гостю дорогу, – сказал Чин-ши. – Мы будем в моих апартаментах, пошли кого-нибудь с подносом и позаботься, чтобы меня не беспокоили.

Он поклонился с ухмылкой на лице, и Льешо почувствовал себя крайне неуютно.

Вверх по широким ступеням, вниз по коридору, снова вверх, на этот раз по более скромной лестнице, на каждом этаже – по паре одинаковых охранников. Наконец господин Чин-ши остановился у комнаты с кроватью такой ширины, что она вместила бы всех гладиаторов барака. Льешо заколебался. Он знал, как мало прав у раба и что произойдет, если он поведет себя неподобающим образом…

Господин Чин-ши прошел мимо кровати к двери в углу комнаты.

– Идем со мной, – сказал он, открыл дверь и поманил юношу рукой.

Льешо повиновался и очутился в мастерской, как у Марко, только лучше освещенной и с более свежим воздухом, который напомнил ему о Кван-ти. Он улыбнулся, сам того не заметив.

– Сядь.

Господин Чин-ши показал на стул в углу около открытого окна с дикими цветами, сохнущими на ветерке. Льешо изучил пол, но не обнаружил металлических колец, чтобы приковывать рабов, поэтому он сел и расслабился в лучах солнца, игравших на его лице; бриз разносил по помещению аромат растений. Господин Чин-ши пододвинул табурет на трех ножках и тоже сел, опершись локтями о колени, а подбородком о дугу, образованную сцепленными пальцами. Он оглядел Льешо задумчиво, хмуро, но не угрожающе, что напомнило ему мастера Якса и их разговор в оружейной. Юноша боялся, что может забыться, сказать что-нибудь не то, а если правда известна господину, то он уже в опасности. Льешо попытался моргать, якобы ничего не понимая, но Чин-ши только рассмеялся.

– Кто же ты? – пробормотал он сам себе, не ожидая ответа. – Раб с жемчужных плантаций, сидящий в лаборатории благородного человека так же вольно, как на гладиаторской скамье. Ты, видимо, считаешь, что притворяться дураком – защита лучше, чем строить из себя мудреца.

– Я не притворяюсь дураком. – Льешо почувствовал, что надо возражать, несмотря на опасность наговорить лишнего. – Люди, которые задают глупые вопросы, не должны винить дающих такие же глупые ответы.

– Довольно справедливо. – Господин Чин-ши встал и прошел к чистому столу, на котором стояла мензурка, наполненная красной жидкостью. – Я постараюсь не задавать глупых вопросов.

Льешо зарделся от смущения

и от немалого страха. Он не хотел оскорбить Чин-ши, но понимал, что его светлость вполне мог воспринять это таким образом. Однако господин мягко посмеялся, как над личной шуткой. Казалось странным, чтобы хозяин острова лицемерил перед собственным рабом. Перед тем как перейти к серьезному опросу, господин Чинши подошел к нему с мензуркой. От улыбки не осталось и следа.

– Знаешь, что это?

– Кровь? – Льешо помахал над мензуркой рукой, чтобы пары дошли до его носа. – Нет, не кровь, – поправил себя он. – Пахнет как морские водоросли.

– Недурно, – оценил господин Чин-ши. – В Паралипоменоне это называют Кровавым Приливом. – Он смотрел на мензурку с той суровостью, которой Льешо собирался одарить солдат врага. – Это явление чумой находит на море убивая все живое. Жемчужные плантации уже погибают. Неведомые создания выбрасываются на кровавый берег, чтобы задохнуться на суше.

Голос господина Чин-ши стих, выражая глубокую печаль. Льешо помнил морского дракона, спасшего его жизнь, и представил, как тот лежит мертвым на берегу. Он опустил голову, разделяя горечь с хозяином. Последовавшие слова застали юношу врасплох, как неожиданный нож у горла.

– Мастер Марко клянется, что Кровавый Прилив – проклятие ведьмы, Кван-ти. Он говорит, что мы должны найти ее и сжечь, чтобы восстановить гармонию меж землей и небом. Только тогда море будет вновь давать плоды.

– Если ищете проклятия, – огрызнулся Льешо, – приглядитесь поближе к своему дому, а целителям позвольте спокойно работать.

– Мастер Марко также утверждает, что ты отлучался из лагеря в день исчезновения ведьмы и знаешь, где она.

Кончики пальцев господина Чин-ши побелели в тех местах, где прикасались к мензурке с красной смертью. Льешо вздрогнул, а хозяин нахмурился от сосредоточения, осторожно опуская сосуд на пол между ними.

– Скажи мне, куда она ушла, мальчик.

У Льешо закружилась голова от неожиданного приступа страха. Он забыл свое место, одурманенный спокойствием господина и атмосферой благополучия, пронизывающей солнечную комнату. Юноша и не помнил, как опасен человек, сидящий перед ним. Одним словом он мог приговорить его к смерти, и никто не оспорит его право на это. Однако горечь за умирающее море в глазах Чин-ши была искренней. Льешо расставил все по местам: хозяин любит море, оно под угрозой смерти, мастер Марко сказал ему, что Льешо может остановить этот процесс. Единственная проблема – он не может.

– Не знаю, где она, – ответил юноша. – Да, я пытался предупредить ее, но она исчезла еще до того, как я ушел из лагеря. Никто не видел, как она уходила, и не мог сказать мне что-либо о ней. – Льешо выпрямил спину, как тысячу раз делал его отец в Кунголе, хотя он едва помнил об этом сейчас и лишь хотел, чтобы господин поверил ему. – Кван-ти не больше ведьма, чем вы, она не смогла бы причинить вред морю.

Господин Чин-ши виновато съежился от слов Льешо и посмотрел на мензурку на полу. Он ничего не ответил на приведенное сравнение; тогда юноша лишь добавил:

– Кван-ти – целительница. В живой целительнице люди нуждаются больше, чем в мертвой ведьме.

– Сдается, что у меня не будет ни того, ни другого. – Господин Чин-ши подобрал сосуд и поднялся с табурета. Он отвел Льешо в спальню, на резном лакированном столе стоял поднос. – Ты, должно быть, голоден. Бери, что хочешь. Для твоей же личной безопасности ты проведешь ночь в этих апартаментах и вернешься в лагерь утром. Отдыхай – никто не побеспокоит тебя. Ты умеешь читать?

Льешо кивнул и понял, что не стоило признаваться в этом. Господин Чин-ши, казалось, не заметил внезапную неловкость юноши и показал на третью дверь комнаты: