Приход ночи
Шрифт:
Я подумала, что все наши ссоры с Таней в прошлом ничего не значат, это шелуха, мусор. Главное то, что мы друг другу нужны. Я знала это, выходя из ванной. Мне хотелось сделать ей что-то приятное, выслушать ее историю о том, как прошел день, взять на себя часть ее усталости. Я была искренна на сто процентов, что со мной случается редко.
Забыв закрыть кран — там оставалась тонкая струйка — и не выдернув пробку из ванны, я вышла. Надела очки. Мокрые волосы рассыпались по плечам.
Я сразу почувствовала, что входная дверь приоткрыта. Оттуда тянуло холодным воздухом. В этот момент,
— Привет, — сказала она.
— Привет, — сказала я.
Я ощутила запах духов. Таня никогда ими не пользовалась, и это мне показалось чем-то зловещим. Я поежилась, автоматически, потому что мне стало неуютно. Из входной двери потянуло холодным воздухом. Я продвинулась в прихожую. Таня шуршала какими-то пакетами.
— Что ты делаешь?
— А? Да надо…
Таня сорвалась с места и помчалась в другую комнату. В животе у меня образовался тяжелый холодный ком. Что-то происходит.
Мое радужное настроение начало таять.
— Тань, ты… — Я не знала, что сказать.
— Погоди. — Снова стремительный маневр, но уже в спальню. — Погоди, погоди…
Я отошла к стене и стала ждать. Запах духов Лены и тот, что принесла с собой Таня, смешали в нечто неудобоваримое. Мне было тошно. Таня даже не спросила, чем это у нас пахнет. Я собиралась все честно рассказать ей — и даже про то, что сделала после ухода Лены, но разве теперь это имеет смысл?
— Ты куда-то идешь? — спросила я. Неизвестно, откуда я взяла мужество задать этот убийственный вопрос.
Таня выбежала в прихожую. Она собирает вещи в сумку, в ту самую, темно-зеленую спортивную.
— Я уезжаю на два дня, очень надо. По работе, — сказала Таня.
— Как это?
— Ну я же говорю — по работе.
— Командировка, что ли?
— Считай, что да.
В горле у меня что-то задрожало, какой-то юркий зверек. Это был плач. Я старалась удавить его в зародыше.
— Почему ты меня не предупредила?
— Я сама узнала час назад. Времени не было.
— И ты прямо сейчас едешь?
— Да, машина ждет.
Я открывала и закрывала рот, точно рыба на разделочной доске, которой еще не отрезали голову. Так много надо было сказать, но я не знала, что именно подходит для этого момента, когда рушится все, о чем я мечтала. И я еще смела на что-то надеяться?
— Но ты могла бы все-таки сказать…
— Не закатывай скандалов.
Таня отчитала меня голосом мамаши, которая хочет отделаться от ребенка, лезущего поиграть.
— Я не закатываю.
— Закатываешь. По голосу видно.
Она бросила в рот подушечку жевательной резинки, и к старому амбре прибавилась мята.
— Не закатываю, — сказала я, трогая свои губы. Почему сейчас не включается «видение»? Почему — когда оно мне так нужно? Я бы могла заглянуть Тане в глаза, могла бы сделать попытку докопаться до истины. Она ни о чем меня не спрашивает, для нее я становлюсь пустым местом. Та ее жизнь, что связана с непонятной мне работой, захватывает ее больше и больше. Таня отдаляется. Нас уже разделяют световые годы.
— Так, ничего не забыла… — Таня остановилась где-то возле кухни. — Да, и выпусти воду из ванны.
Я не
могла сказать ей, что она мне нужна. Не могла просить остаться.Это было бесполезно.
— Когда ты приедешь?
— Черед два дня, не волнуйся. — Она повернулась ко мне, подошла ближе. — Я принесла немного продуктов, в любом случае, тебе хватит. Там вино есть. Так что не скучай. Ну, остальное ты помнишь. Будь внимательна.
— Ладно, — сказала я.
— Ну не дуйся, все нормально. — Таня погладила меня по влажным волосам.
Потом обняла, прижала к себе. Я сцепила руки у нее на шее, стараясь не обращать внимания на удушливый запах духов. Она с ума сошла? Как можно было заставить ее это сделать? Теперь, значит, ее принципы побоку? Во имя чего? Я вдруг поняла, что передо мной совершенно чужой человек, я ее не узнавала.
Стоило больших усилий не разжать руки. — Я вернусь, как только все закончу.
— Чем ты занимаешь?
Таня отстранилась, глядя мне в лицо.
— Я расскажу. Давай так сделаем: я вернусь и все расскажу. Хорошо?
Я кивнула. Нет, конечно, меня это не устраивало. Главным образом потому, что я могла узнать.
Таня вздохнула.
— Так, ну мне пора. Если что — звони. Ну… Да не дуйся ты. Не на месяц же я уезжаю. И не на неделю.
Как я могла ей объяснить то, что испытывала, ожидая ее? Как скучала и изнывала от одиночества? Теперь мне придется провести двое суток совсем одной, и это вместо того, о чем я думала, вместо тихого уединенного вечера, который бы помог мне справиться со страхом и чувством загнанности. Вместо поддержки, в которой я нуждалась, Таня предоставила мне бороться в одиночку.
— Ты сейчас не видишь меня? — спросила она.
Я подумала: поскорей бы уже ушла, это невыносимо.
— Не вижу.
— Ладно, после поговорим, ладно? Мне пора. Машина ждет. Ты справишься.
Пока.
Таня поцеловала меня, как делала много раз. Быстро, но ощутимо — у самых губ, чтобы я могла испробовать вкус этого поцелуя. Через мгновенье она была уже возле двери, а в следующее уже шла в направлении лифта. Я закрыла за ней.
В доме остался чужой запах. Таня словно надела на себя другую личину, словно ей хотелось стать кем-то другим, изменить своим привычкам и взглядам.
Зачем? Должно быть, для того, чтобы защититься от меня. Или отомстить мне за то, что я отвергаю ее чувства. Но какая же это глупость! Неужели Таня считает, что сумеет выжить, играя на другом поле?.. Впрочем, если она сильно захочет, то сможет.
Она сильная и способна изменить свою жизнь, не изменяя себе. А я? Кто я?
Я отправилась на кухню. Таня, оказывается, успела рассовать то, что принесла, на полки в холодильнике. Все на ощупь, как всегда. Может быть, «внутреннее видение» уже не вернется. Сегодняшний мой стресс мог лишить меня этого «дара»… или проклятия. Возможно, это и хорошо. Что бы там ни говорил бомж, я понятия не имела, как смогу найти моего похитителя. Это самая настоящая утопия — думать, что в таком состоянии я чего-то добьюсь. Милиция бросила меня на произвол судьбы. Они считают, что бояться нечего. Может быть, они правы, может, и Артур прав, говоря, что я была случайно жертвой…