Приход ночи
Шрифт:
С тех пор, как мое одиночество кончилось, похититель приезжал по два раза в день. Он ставил под стул емкость для того, чтобы я испражнялась и мочилась в нее, обмывал меня, а потом приносил еду. Как правило, это была овсянка, уже почти остывшая. Значит, готовили ее не здесь, а откуда-то везли. Пластмассовые белые ложки мне ни о чем не говорили, такие можно купить везде, они безлики. Тарелка всегда одна и та же, тоже не каких-либо индивидуальных черт.
Глядя на его руки, я могла рассматривать лишь перчатки и часть рукава.
Синий плотный материал с характерным запахом. Я уже встречала такой, но долго не могла вспомнить где. Однажды меня осенило. Похититель одет в рабочий
И более того — терпеливый.
Ни разу он не позволил себе подать голос, ни разу не показал действиями, что раздражен или выведен из себя моим бесконечными стонами, расспросами и попытками установить контакт. Всегда застегнут на все пуговицы, четко выполняющий свои «обязанности». Дать мне сходить в туалет.
Накормить тарелкой каши, куда он, согласно записке, бросает витамины и масло с небольшим количеством сахара. Напоить чистой водой. Несколько раз он усыплял меня, чтобы отвязать от стула и вымыть. Я была точно предмет. Он тщательно отмывал меня от грязи, смазывал кожу каким-то кремом, который я бы никогда не выбрала, ухаживал за волосами. Я была настолько ошеломлена, что даже не спрашивала, для чего это. Я боялась. Вероятно, ему нравилось использовать как меня в качестве куклы, а значит, моя старая гипотеза не далека от истины.
Одно радовало. Я знала, что он меня не насиловал, пока я спала. От наркоза я долго приходила в себя и одно время постоянно ощущала себя «под кайфом», не в силах связно мыслить. Видимо, похититель понял, в чем дело, и перестал злоупотреблять гигиеной. Я по-прежнему сидела на стуле голая, но теперь иногда на плечах появлялось байковое одеяло, пахнущее нафталином, старое.
Кажется, уже многие годы я не ходила и не лежала. Я вынуждена сидеть в одном положении, примотанная скотчем. Моя свобода — это пальцы, рот, глаза.
Мог ли Леша сотворить такое?
Чем больше я думала, тем больше убеждалась: не мог. Ему бы не хватило терпения, педантичности. Он не смог бы так долго молчать — это, пожалуй, главное. Гордиться так своим остроумием и не произнести ни слова столько времени — выше Лешиных сил. Я была уверена.
Я написала Тане в мысленном письме, что два дня назад мой похититель придумал нечто еще сильнее меня поразившее. Он приволок в комнату телевизор, видеомагнитофон и подключил одно к другому, пока я сидела повернутая к другой стене. Я долго не могла понять, чем он занят, пока невидимка не развернул меня лицом к телевизору, установленному на уровне глаз на деревянных козлах. Телевизор самый обыкновенный, старой модели Sharp с диагональю пятьдесят шесть сантиметров. Видеомагнитофон похититель установил где-то внизу, я не могла его увидеть. Появилась записка.
«Ты будешь смотреть кино, пока я не остановлю это. А потом ты все узнаешь». Квадратный обрывочек тетрадного листа в полоску, от вида которого мне стало смешно. Я проглотила смех, боясь взбесить моего «джентльмена».
Листок исчез, точно передо мной иллюзионист проделал один из трюков из разряда «ловкости рук».
— Что я буду смотреть? — спросила я. Мой голос с некоторых пор окреп и звучал нормально. — Зачем мне это? Может, сразу пристрелить меня? Новая пытка? Вы ее придумали?
Много вопросов я успела адресовать невидимке, но почти не на один не получила прямого ответа.
Я добавила строчку к мысленному письму Тане: «Теперь я круглосуточно смотрю фильмы разных жанров и лет. Я
не понимаю, чего он этим добивается.Таня, напиши, что ты думаешь об этом…» Я прикусила губу, напомнив себе, что ответа не будет. Мои мысли проваливаются в пустоту.
Невидимка ушел полчаса назад, оставив меня один на один с какой-то неизвестной мне английской комедией пятидесятых годов, дублированной. Где он ее откопал? Довольно заурядное произведение, с гэгами и швыряниями кремовых тортов в лицо. Чушь несусветная. До этого фильма я успела посмотреть «Трамвай „Желание“, „Унесенные ветром“, „Веселые ребята“, „Тридцать три“, „Зеркало“, „Джонни-Мнемоник“, „Американский психопат“, „Титаник“, Марс», «Психо»… Если я ничего не забыла, список полный. На многое из этого я бы просто не обратила внимание. Не в моем вкусе. Я искала какую-то логическую связь между фильмами и не находила ничего подходящего. Дедукция, видимо, была не для меня. Единственное, к чему я пришла, это то, что фильмы, выбранные невидимкой, сыграли некую роль в истории современного кинематографа. В определенное время, в определенном жанре. Или моему маньяку это лишь казалось.
После долгого размышления я сдалась. Я пялилась в экран, волей-неволей включаясь в действие очередного «шедевра». Сегодня меня стало тошнить.
Невидимка приходил, давал мне еду и сходить в туалет, а видеомагнитофон все работал. За стеклом кинескопа бурлила нереальная жизнь, оттого мне было еще больней осознавать, что моя, настоящая, так жестока и беспросветна.
Передышку я получала лишь когда кассета заканчивалась. Тогда я слушала тишину и созерцала синий экран. А потом приходил невидимка — и все начиналось вновь. Где он брал кассеты в таком количестве, я не знала. Может быть, ходил в прокат. Я ему обхожусь дорого, проще меня убить.
У него были другие планы насчет моей персоны, я не сомневалась. Меня грыз страх, постоянный, изнуряющий, растущий где-то внутри, словно раковая опухоль. Как только я пришла в норму и стала регулярно питаться, тело приобрело бодрость, мысли прояснились. Мозг получал достаточно пищи, чтобы активно работать. Это спровоцировало и бурную деятельность воображения. Я спала и видела кошмары. В них лицо похитителя превращалось в черный сгусток боли и ненависти. Во сне он подкрадывался ко мне через темноту, гладил по спине, ощупывал тело. Доставлял мне невыносимое мазохистское удовольствие.
Во сне я стонала и хотела этого человека. Просила его взять меня.
Просыпаясь, я задавалась вопросом: может, я на самом деле не спала? Вдруг он и вправду прикасается ко мне, производя эти жуткие движения руками, которые изучили мое тело до мелочей? Нет, не смерти как таковой я боялась, а того, что нахожусь в полной власти у неизвестного психопата.
Полная власть. Тут и гнездится настоящий ужас. Когда у тебя больше нет уголков, где ты можешь спрятаться. Когда тебя вывернули наизнанку и рассмотрели под микроскопом. Твои слабые и сильные стороны подвергаются холодному скрупулезному анализу. То, что пробуешь скрыть, становится известным, публичным. Ты вынужден испражняться у всех на глазах. Твоя грязь отныне не тайна. Твои страх с этой минуты лишь предмет для обсуждения и насмешек.
Я думала над тем, что у меня уже не осталось секретов.
— Таня, — произнесла я в экран. — Приезжай и спаси меня.
Раньше я бы орала во все горло, но похититель давно не закрывал мне рта. Несмотря на то, что я теперь могла звать на помощь в полный голос, я молчала. Ведь ясно, что поблизости нет никого, кому следовало бы адресовать мои мольбы.
У меня начинала появляться привычка говорить вслух с самой собой.
Мои веки сомкнулись. Лучше бы я сошла с ума в первые часы.