Предчувствие
Шрифт:
Или. Осознание того, что в комнате может быть кто-то ещё, неприятным холодком скользит по спине, заставляя поскорее подняться и убраться отсюда восвояси. Мия спускается на первый этаж так быстро, как только может, достаёт из холодильника бутылку воды и одним махом выпивает половину, не сразу замечая, что в другой руке судорожно сжимает сорванный клочок красного скотча. Да что это за ерунда такая? Хочется позвонить Лексу и поговорить с ним, но только не об увиденном, а спросить, когда наконец можно будет покинуть особняк. Вот только Алекс трубку не берёт ни в первый, ни во второй, ни в пятый раз. Мия чертыхается, засовывает телефон обратно в джинсы и возвращается в свою комнату, тут же закрываясь на ключ. Раньше такого не было, раньше Алекс всегда отвечал на вызов, независимо
Почему Марго взяла её к себе? Почему Алекс так легко согласился? Что их связывает, кроме того, что они были соулмейтами? Неужели из-за помощи Мие Марго требует теперь чего-то взамен? Какова вероятность того, что её родственная душа вынуждена расплачиваться за её же новую жизнь? Голова начинает дико болеть от этих мыслей. Мия валится на кровать, сцепив зубы, утыкается лицом в подушку, судорожно дышит, силясь усмирить накативший приступ мигрени, и… Просыпается. Что это, чёрт побери, было? Сон? Явь? Будто не она, не её реакция, но одновременно и она. Рывком поднявшись с постели и через силу преодолевая тошноту и резкое головокружение, Мия едва ли не бегом отправляется из своей спальни на третий этаж в тот самый зловещий коридор.
Там так же темно, как и во сне – а во сне ли? Она подходит вплотную к дальней стене и начинает ощупывать её, скомкано матерится, достаёт телефон и включает фонарик. Чисто: никаких замочных скважин, никакого красного скотча, никаких просветов у пола – ничего. Мие определённо это не нравится. Сначала она оказывается запертой в этом гнезде кукушки, а теперь её посещают видения? Что за ерунда? Злясь на саму себя и ситуацию в частности, она уже собирается уйти, попутно открывая контакты на экране, когда со спины доносится раздражающий голос:
– Госпожа Абилева? – Ну да, Демежан всё равно должен находиться где-то в доме.
– Что? – Получилось немного грубее, чем следует, но Мие уже плевать. Она прижимает смартфон к уху и ждёт.
– Ужин подан.
Мия только кивает, стараясь не обращать внимания на ненавистное лицо, и проходит мимо, всё ещё напрасно дожидаясь ответа на звонок. Алекс её игнорирует что ли? Или это новая форма издевательств для перерождённых? Она готова ко всему, пожалуй, кроме того, что в прилегающей к кухне гостиной в стиле семейки Адамс её уже будут ждать. Марго в кашемировом платье цвета бургунди и массивных длинных серьгах, словно вырванных из самого средневековья, спокойно сидит во главе стола, прокручивая в пальцах тонкую ножку бокала с красной жидкостью. Мия сразу расслабляется: в кои-то веки у неё будет компания за ужином, а такого не случалось со смерти бабушки, но потом сразу напрягается, вспоминая свой сон. Она опускается на стул рядом, всё же выдавливая приветствие.
– Как тебе тут живётся? – Марго едва склоняет голову вбок, исподтишка наблюдая за своей гостьей.
– Пусто и скучно. – Она решает, что лучше начать с правды, хоть и не всей. – Почему твои дети тут не живут?
У Мии создаётся ощущение, что в глазах женщины проскользнул опасный блеск, но она списывает это на отсвет свечей, которые кто-то заботливо поместил в центр стола. Марго молчит, пока Демежан приносит из кухни ужин и расставляет тарелки напротив. Мия также соблюдает тишину, догадывается, что это просто не для посторонних ушей. Едва дворецкий скрывается за дверью кухни, пожелав госпожам приятного аппетита и вечера, Марго наконец решается заговорить:
– Они сейчас оба на учёбе, но вскоре должны приехать, и тебе не будет так одиноко.
Особое интонационное ударение идёт на последнее слово, и Мие хочется возразить, что ей вовсе не одиноко, но что-то подсказывает – не время спорить, надо действовать иначе. Откуда взялось это предчувствие она и сама не понимает, но отчего-то следует ему.
– Думаешь, я задержусь тут?
– Если захочешь, – уклончиво откликается женщина и отпивает вино.
Вновь повисает гнетущее молчание, никто не принимается за еду. Марго неспеша потягивает напиток, пока Мия пытается найти смысл жизни на расшитой золотистыми узорами скатерти. Создаётся ощущение, будто они сидят так целую
вечность, но бокал пустеет, и Марго складывает руки на столе, поворачиваясь немного корпусом к собеседнице.– Ты поедешь на свои похороны?
– Похороны? – Из головы вылетело такое важное событие. – А когда они?
– Послезавтра. – Марго не сводит с неё пристального взгляда. – Не каждый день удаётся побывать на собственных похоронах.
Мия кивает, закусывает нижнюю губу, задумываясь, и только потом решается задать интересующие вопросы в порядке возрастания их важности:
– А Лекс где? Он на звонки не отвечает.
– Может, завал на работе, он точно позвонит. – Наконец Марго перестаёт сверлить её взглядом и берёт приборы. – Не волнуйся, не думаю, что он отпустит тебя туда одну.
Мия рассеянно кивает, поддевая острыми зубами тонкую кожицу на губах. Она прекрасно понимает, что Алекс не успел переговорить с Марго по поводу этой девушки, поэтому придётся самой.
– Кхм, Марго, – начинает осторожно. – А кем она была? Эта, – заминка, – девушка, в чьём я сейчас теле. У тебя есть какая-то информация?
Марго, кажется, будто и вовсе не слышит вопроса, методично разделывая рыбу на своей тарелке, и совершенно не интересуется, зачем ей это необходимо, будто чего-то ждёт. Мия набирает побольше воздуха в лёгкие и идёт на небольшую хитрость, иначе нельзя – она это чувствует, причём как-то странно, инстинктивно скорее.
– Просто мне кажется… Мне нужно видеть её медицинскую карту.
Сработало. Марго тут же отставляет вилку и нож, поднимает на неё настороженный взгляд и слегка приподнимается со стула. Тонкие цепкие пальцы обхватывают лицо Мии, притягивая ближе и заставляя задрать подбородок. Марго внимательно её разглядывает, хмуря брови, а затем твёрдым голосом произносит:
– Тебя что-то тревожит?
– Возможно. – Мия не отводит взгляд, как перед хищником.
Марго только кивает и опускается обратно. Это можно принять за согласие? Судя по всему – да. Остаток ужина они проводят в тишине, где каждая думает о чём-то своём. Мие сдаётся, что эти её новоприобретённые предчувствия принадлежат другому человеку, не ей, а этой незнакомке, чьё естество буквально вопит то ли об опасности, то ли в страхе мечется где-то глубоко внутри. Неприятно, но терпимо. В любом случае, это лучше, чем не знать совершенно ничего.
После ужина она отправляется к себе, закрывает привычно дверь на замок и облегчённо выдыхает, будто только что отыграла три акта подряд без передышки, а не провела всего лишь вечер за одним столом с той, что помогла обрести ей новую жизнь. Мия медленным шагом направляется к окну, на которое даже и не обратила внимания в первый день, проведённый здесь. Окно также занавешено тяжёлыми шторами, как остальные в доме, но сами стёкла кристально чистые, а с внешней стороны – кованые решётки. Да, нелегкое детство было у детей, проводивших тут всё время.
Придерживаясь за высокий подоконник, Мия приподнимается и смотрит на улицу: вымощенная гравием тропинка под домом, узкая лужайка, а за ней – лес. Беги – не беги, отсюда не выберешься. Совсем уж не весело. Она не сразу замечает, как сбоку у дорожки появляется фигура в вишнёво-красном платье, складывает руки на груди и прикуривает. Со спины Марго вполне можно принять за юную девушку, которая тайком от родителей решила выкурить сигарету.
Мия решает не искушать судьбу, чтобы её ненароком не заметили, и отстраняется, только сейчас разглядев на прилегающем к стенке столе папку. Когда она уходила, этого совершенно точно тут не было. Она поднимает папку и раскрывает, уже зная, что внутри. Интересно было не как Демежан успел сюда положить документы, а как узнал о том, что это необходимо сделать, но все рассуждения она оставляет на потом. Теперь у неё на руках два паспорта: один – внутренний, в котором значится имя Мии Абилевой, а второй – загран, на обоих её фотография. Оперативно, нечего сказать. Следом она находит свидетельство о рождении, диплом об окончании школы, водительское удостоверение класса А – всё на её имя, а вот дальше уже интереснее: Мия наконец находит старые бумаги, но на всех имя будто вырезано – сплошные белые пустые строки, только факты.