Прайд Саблезуба
Шрифт:
– Ну вот, парень, – обратился он к Головастику. – Мы имеем обозначение самого слабого места. Задача такая: вот этот кусок надо отделить от целого. Примерно по этой линии. Домашнее задание на завтра: придумай, как это сделать? Все понял?
– Угу…
– Тогда – свободен! Утром встречаемся здесь.
Пока Семен двигался к своему жилищу, он умудрился так погрузиться в размышления, что перестал реагировать на окружающее. Однако среагировать все-таки пришлось: вокруг вигвама кругами ходила Варя. Время от времени она поднимала хобот и негромко, но очень горестно взревывала. Из самого же вигвама рев доносился непрерывно – находящиеся внутри плакали «то вместе,
Начал Семен с того, что отогнал Варю подальше и отругал: он много раз просил ее не оставлять свой помет возле жилища, а она опять забыла об этом. Потом полез в вигвам. С его появлением концерт прекратился – детеныши занялись необъятными грудями Мери, а Ветка перешла на тихие всхлипывания. Сидела она на шкурах в обнаженном виде, и Семен некоторое время любовался ее изрядно округлившейся фигуркой. Дождавшись, когда и всхлипывания почти прекратятся, он заявил:
– Имею два вопроса: во-первых, будут ли меня сегодня кормить, а во-вторых, что случилось?
– Она не налезает! – ответила Ветка и опять всхлипнула. – Теперь ты прогонишь меня.
– Конечно прогоню, – заверил ее Семен. – А кто не налезает? И куда?
– Э-та-ло-на не налезает. На попу-у-у, – она закрыла лицо руками и тихонько завыла.
– Какая еще «эталона»?!
В ответ Семену был предъявлен тонкий засаленный ремешок, связанный кольцом. Автор признал свое произведение, все понял и хотел рассмеяться, но передумал.
В самом начале их знакомства Сухая Ветка ужасно переживала, что не соответствует местным стандартам женской красоты – ну, никак не тянет она по габаритам на «палеолитическую Венеру». Семен ее клятвенно заверил, что он извращенец и ему нравятся именно худенькие женщины. Ветка ему не поверила и обещала растолстеть при первой же возможности. Тогда Семен обвил ее ягодицы ремешком, завязал его в соответствующем месте и велел хранить как «эталон» – если данная попа перестанет пролезать в это колечко, то ее хозяйка может отправляться на все четыре стороны. «Впрочем, – добавил он тогда, – беременность не считается». Сам он давным-давно забыл об этом, а вот Ветка помнила и, оказывается, даже ремешок умудрилась сохранить. И что теперь делать? Отказаться от своего слова? Сказать, что пошутил тогда? Вообще-то, такими вещами здесь, кажется, не шутят…
На самом же деле Семен испытал огромное облегчение, обнаружив, что ничего страшного (для него) не случилось. Разбираться со сложной женской проблемой ему не хотелось, а хотелось поскорее вернуться к размышлениям о железе. И он избрал самый легкий – чисто мужской – путь.
– Знаешь что? – сказал он. – Не морочь, пожалуйста, мне голову. Есть дела поважнее!
– А в будущем женщины не толстеют?
– Еще как толстеют! Ну, а кто не хочет, начинает соблюдать диету, делать гимнастику, заниматься бегом и так далее.
– Ой! – сказала Ветка, испуганно посмотрела на Семена и собралась снова плакать.
– Отставить! – приказал суровый мужчина. – Вот разберусь с новой магией, тогда и…
Что будет «тогда», он придумать поленился и просто сменил тему – потребовал ужина.
Глава 14. Магия
Семен попросил Ветку разбудить его раньше, чем она начнет разводить огонь в очаге. Этого не понадобилось – он проснулся сам. Кое-как оделся и, стараясь не разбудить женщину и ребенка, раскопал свой видавший виды кожаный рюкзак.
Ночью огонь для обогрева лоурины почти не использовали – если только стояли уж совсем сильные морозы. Перед сном
очаги обычно притушивались так, чтобы сохранить тлеющие угли до утра. Это, конечно, удавалось не всегда, и тогда начинались хождения по соседям на предмет разжиться огнем.В данном случае на краю очага под плоским камнем что-то еще тлело, но горящие угли Семена не интересовали. Чтобы не возвращаться больше в жилище, он решил поломать свой обычный утренний распорядок и начал с того, что доел остатки вчерашнего подваренного мяса. После этого он вздохнул, шепотом ругнулся матом и принялся шарить руками в толстом слое золы очага, отыскивая куски остывшего угля. Золу не выгребали давно, так что улов оказался неплохим. Все куски, размером больше ногтя, Семен сгружал в мешок. Перерыв почти весь очаг, он с облегчением выбрался наружу – в предрассветные сумерки.
Там он осмотрел себя и сказал:
– Теперь понятно, почему всяких там кузнецов издревле считали контактерами с нечистой силой. Как же тут чистым будешь?! Однако, похоже, ничего с этим не поделаешь: придется в очередной раз поступиться принципами и снизить гигиенические требования. Прогресс, как известно, требует жертв…
В общем, ни отряхиваться, ни мыться Семен не стал, а для того чтобы справить нужду, просто вытер руки о рубаху.
Покончив с этими делами, он отправился в обход всех жилищ по кругу. И в каждом проделал ту же операцию – перерыл очаг и выгреб в мешок потухшие угли. Народ просыпаться еще не начал, и все обошлось благополучно, если не считать нескольких ожогов, когда угольки оказывались горячими, и пары «ласковых» слов, когда он наступил кому-то на живот.
Перемазанный с ног до головы, но в целом удовлетворенный, Семен прибыл на берег с мешком угля. Головастик сидел внизу возле железной глыбы, словно и не уходил на ночь. И точно так же, как и вчера, он задумчиво смотрел куда-то в пространство.
– Ну что, придумал? – вместо приветствия бодро поинтересовался Семен.
– Угу…
– Что «угу-то»?! Давай, говори!
– Ударить надо. Большим камнем.
– Гениально! Блеск! Какое смелое инженерное решение! А то вот я сам… Хотя… Впрочем… Может, ты и прав, а? Вдруг отломится?
Он оставил мешок наверху, спустился вниз и стал бродить вдоль обрыва в поисках подходящего валуна. Нужен был такой, чтобы только-только поднять. Потребный предмет обнаружился довольно близко, правда, его пришлось выкапывать из воды, размывающей свежую осыпь.
Со стоном «Эх, дубинушка, ухнем!» и хрустом костей в пояснице Семен трижды вознес валун над головой и обрушил его на край железной глыбы. В последний раз каменюка чуть не придавил ему ногу, и он решил перейти к оценке результатов.
А они, как это ни странно, все-таки были. Нет, ничего не откололось и не отвалилось – куда там! Но… Но, во-первых, эта железная глыба даже не дрогнула от ударов, что однозначно свидетельствовало о ее весьма немалых размерах. А во-вторых, нависающий над пустотой край все-таки немного отогнулся вниз, причем перегиб приходился примерно на ту линию, которую наметил вчера Семен, то есть он не ошибся.
– Ладно, – сказал он Головастику, – это лучше, чем ничего, так что за домашнее задание «три с минусом» ты заработал. Или еще что-то придумал?
– Угу…
– Что «угу»?! – возмутился Семен. – На «тройку» согласен или идеи есть?
– Угу, – вяло кивнул парень и встал на ноги. Он поднял с земли длинный сверток из шкуры, положил на глыбу и развернул: десяток тонких длинных костей или толстых, но расколотых вдоль. То, что данные предметы происходят из помойки, сомнений не вызывало. Кости Головастик выложил, а с куском шкуры сходил к воде и притащил кучку мокрого мелкого песка. Чувствовалось, парень знает что делает, и Семен наблюдал молча.