Правила игры
Шрифт:
– Что ты хочешь этим сказать? – на том же языке спросил его Парадокс.
– Абсолютно ничего, просто последний раз я был здесь пятнадцать лет назад. Тогда я приводил сюда стакхов. А теперь, кажется, все напрочь забыл. По крайней мере, я смогу вывести нас назад, но вот к Персонификатору мы не попадем. Похоже, путь туда закрыт навсегда. – Подавленно сообщил эльф. От растерянности на нем проступили все прожитые годы. Он резко постарел. Нет, даже не постарел, одряхлел, причем сразу на пять тысяч лет. Лириуок беспомощно оперся о стену. Казалось еще чуть-чуть, и он начнет рассыпаться. Да, князь давно не терпел столь сокрушительных и бесспорных поражений, тем более от самого себя.
– Лириуок, вы забываете, что я, хоть
– Да, молодой человек, похоже, вы будете самым успешным из моих учеников. – С восхищением произнес гном.
– Так чего же мы ждем? – Воспрянул духом эльф. – У нас еще куча дел.
Дальше вел Одинон. Они продолжали идти теми же однообразными переходами и через пятнадцать минут оказались в большой и просторной комнате.
Когда Лириуок включил свет, Одинон опешил. Он стоял в самом обычном рентген кабинете самой заурядной российской больницы. На стенах криво и косо была налеплена керамическая плитка дрянного качества, обвалившаяся в некоторых местах, а из рентгеновских аппаратов была только камера для снятия флюрограммы. Камера стояла посреди комнаты, а в углу стояла затрапезного вида кушетка. На кушетке лежала давно не стираная простыня со стершейся больничной печатью.
Решив, что это какая-то шутка, Одинон обернулся и обнаружил за спиной вовсе не санитаров в белых халатах, а ехидно ухмыляющихся Лириуока и Парадокса.
– Не волнуйся ты не в психушке, – обратился к нему эльф, – просто когда создавался Персонификатор дизайн был нагло сворован из вашего мира. Уж больно энергетика этого дизайна примечательна. – Он подошел к камере флюрографа, а точнее Персонификатора, и открыл дверь. – Добро пожаловать в будущее. – Любезно пригласил архимаг.
Гонзар нерешительно шагнул внутрь камеры, и дверь за ним бесшумно захлопнулась.
Внутри камера уже не была такой обыденной как флюрограф. Войдя туда можно было почувствовать, что ты попал в другое измерение. Здесь все было так и не так. Стены из зеленоватого камня с серебристыми прожилками как будто перетекали из одного места в другое, при этом оставаясь на месте. Камера то увеличивалась до немыслимых размеров, то сжималась, едва ли не раздавливая находящегося в ней Одинона, но при этом ее размеры были неизменны. Казалось, камера вращается в хаотичном движении, оставаясь неподвижной.
Вдруг со всех сторон Одинона окутал свет. Свет был настолько ярким, что казалось он испепеляет тело. Свет лился со всех сторон, как будто изучая находящегося в камере пленника.
– ИДИ, – произнес голос из ниоткуда.
На полу среди света проступила узкая полоса дорожки. Дорожка была настолько узка, что с нее легко можно было сорваться и упасть в свет. Одинон чувствовал, что падать ни в коем случае нельзя.
Он ступил на дорожку, и тут же все резко изменилось. Свет потух, а вокруг была странная комната, стены и потолок которой были утыканы страшными ржавыми колючками длинной в несколько десятков сантиметров. Неизменной осталась только дорожка.
Одинон сделал еще один шаг. И все снова изменилось. Теперь он стоял в огромном цирковом куполе. Дорожка проходила в тридцати метрах над манежем, но теперь она была значительно уже.
Еще один шаг и новая декорация. Теперь это просто комната. Та самая где жил Одинон до попадания в этот мир. Что-то екнуло в душе парня. Там в предыдущих комнатах было страшно, но сделать шаг и оказаться в новом месте казалось проще всего. Здесь же не было ничего страшного. Наоборот, здесь было хорошо, хотелось сделать шаг и вернуться. Вернуться туда, куда дороги нет. Вернуться в свой настоящий мир. Снова стать простым
и заурядным студентом. Но именно это и было самое страшное. Мало, что может быть настолько страшным как прошлое.Отгоняя от себя видение, Одинон сделал еще один шаг по дорожке. Все снова поменялось. Но Гонзар даже не взглянул, куда он попал. Он просто пошел по дорожке. Прямо и прямо и прямо. Декорации сменяли одна другую как в бешеном хороводе. Они не могли ничего изменить, они были лишь мутными отражениями на зеркале жизни. Здесь проскакивали реальные и нереальные картины прошлого, будущего и настоящего.
– СТОЙ, – приказал голос из ниоткуда. – ТЫ ДОСТОИН.
Одинон снова оказался в камере Персонификатора. Мир завертелся у него перед глазами и через секунду он увидел перед глазами странный стих:
Тебе дана сила,
Тебе дана мудрость,
Так обрети же скорее храбрость.
Тогда лишь облик получишь бойца,
Когда вынешь меч из глыбы творца.
И лишь тогда станут впору латы,
Которые ты получил в награду.
Одинон не пытался его запомнить, но предсказание глубоко врезалось в его память. А еще он понял одну важную вещь. Персонификатор спас ему жизнь. По крайней мере, на какое-то время.
Тела смертных имеют слишком слабые энергетические каналы и не способны поддерживать божественные сущности. Уже через неделю старое тело Одинона буквально сгорело бы от переполняющей его энергии. Создать полноценного аватара Персонификатор был не в состоянии, зато новое тело может выдерживать сущность бога не менее полугода. Что ж, значит, придется еще раз сменить тело.
Комната, а точнее камера Персонификатора, стала вдруг жутко холодной и несколько увеличилась. Я понял, что превращение "меня" в "меня нового" завершено и открыл дверь камеры.
– М-да, не этого я ожидал. Наверное, чего-то перепуталось. – Произнес Парадокс. – А ну Лириуок заводи свою шарманку заново.
– С удовольствием, но не выйдет. – С горечью ответил эльф. – Пройти через Персонификатор можно лишь раз в жизни.
– Э-э-э, мужики, вы чего, у меня, что бородавка на носу? – удивился я. Мне сразу не понравилась эта машина.
– Хуже, – коротко сказал архимаг, бросая на пол, какой то шарик. На полу тут же возник абсолютно голый пацан лет двенадцати.
–Что может быть хуже? У меня, что кожа зеленая? И вообще, что за извращенческие наклонности. Я мальчиками, между прочим, не увлекаюсь, да и девочек люблю никак не младше шестнадцати. – Как всегда распаляясь, начал я. – Ну, дайте же кто-нибудь зеркало.
– Тебе его уже дали, – указал Парадокс на пацана. – Это и есть ты.
– Что?! – Праведно вознегодовал я. – Вот это убожество и есть я? Да еще абсолютно… – Я взглянул вниз и осекся. Я понял, что на мне действительно ничего нет и зеркало, насколько бы странным и непривычным оно не было, не врет. Я осторожно обошел "зеркало" вокруг. Гном с эльфом тактично не вмешивались. Это трехмерное изображение действительно напоминало меня в двенадцать лет с единственной разницей – оно было несколько более жилистое и мускулистое. Но тут мое самосозерцание бестактно прервал сквозняк, напоминая, что я все еще гол и бос.
– Нет. Да, что же это за безобразие такое? Мало того, что меня превращают неизвестно в кого, да еще и забирают последнюю часть моего и без того скудного гардероба. Это уже, знаете ли, ни в какие ворота. А щетка, куда вы забрали мою зубную щетку? Она мне была дорога… как память.
– Предполагаю, что твой "гардероб" все-таки где-то есть. – Задумчиво произнес Лириуок. – Персонификатор никогда ничего не присваивает, он лишь преображает. Возможно, ты просто не обратил внимания на свой новый костюм, когда выходил из камеры Персонификатора.