Правила экстрасенса
Шрифт:
– Сейчас, сейчас все у нас будет хорошо. – с успокаивающим голосом, словно разговаривал с маленьким ребенком, Баркин достал из шкафа аптечку и вытащил оттуда ампулу со шприцом. – Сейчас мы укольчик сделаем, и успокоимся. И поедем домой, ляжем в постельку, а утром все будет не так страшно.
Он кивнул Мише держать капитана за плечи, а сам закатал рукав его свитера и ввел иглу в вену.
– Что это такое? – спросил лейтенант, все еще не отошедший от вида начальника, разговаривающего с пустым коридором.
– Успокоительное. – доктор ввел лекарство и вытащил шприц. – Отвези его домой и уложи спать. И желательно, чтобы с ним рядом кто-нибудь был, когда он проснется.
Глава 3. О том, что жизнь призраков - это
Девочка зажмурилась от света прожекторов, свет становился все ярче и ярче и, наконец, перед тем, как стать совсем невыносимым, вдруг резко погас, открыв Лёне вид на его спальню. Здесь, наоборот, царила темнота, нарушаемая только огоньком черной свечи, стоящей на откуда-то взявшемся в Лёниной спальне круглом журнальном столе. Внезапно подул резкий холодный ветер, пламя свечи затрепетало, и вместе с порывом в комнату влетели фотографии. Они рассыпались по полу, из-под ног Воронцова откуда ни возьмись вдруг выкатился грецкий орех и принялся кругами кататься по фотографиям, вызывая у капитана новый приступ головной боли. Наворачивая круги, орех стал расти в размерах и оставлять за собой странный мокрый след. Вскоре скорлупа начала принимать черты человеческого лица, и Лёня с ужасом понял, что у жидкости, растекающейся по фотографиям, был темно-красный цвет. А голова тем временем перестала кружить по комнате, обернулась к Лёне своим страшным лицом и хищно улыбнулась….
Обливаясь холодным потом, Воронцов заставил себя вырваться из странного кошмара. Он лежал у себя дома на диване. В спальне, так же, как и во сне, царила темнота, не хватало только фотографий и окровавленной башки, решившей устроить ралли у него по ковру.
Входная дверь хлопнула, заставив Лёню вздрогнуть от страха. За приоткрытой дверью спальни мелькнула знакомая тень и взяла курс на кухню.
Лёня помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Ему это удалось, но вместо головы и ореха на ум пришли сначала Рыбкинский допрос с пристрастием, а затем и встреча с далеко не прекрасным незнакомцем в морге. Лёне стало страшно, в первый раз за много лет и во второй раз за этот день. Ему захотелось туда, где есть свет и люди – на кухню к Мише.
Старжевский внимательно изучал содержимое холодильника и, услышав Лёнины шаги, испуганно обернулся:
– Ой, вы давно проснулись?
– Только что. – Лёня сел за стол и посмотрел на чайник. Хотя бы он теперь ему больше не снился. Миша бесцеремонно достал из холодильника хлеб и колбасу, также бесцеремонно соорудил себе бутерброд и со смаком откусил от него половину. Лёня посмотрел на лейтенанта и понял, что после всего того, что с ним сегодня случилось, съесть что-то он сможет в лучшем случае только недели через три.
– Как вы себя чувствуете?
– А ты как думаешь?
– Может, вы хотите чего-нибудь? Я могу в киоск сбегать.
Больше всего сейчас Лёне хотелось, чтобы кто-нибудь был с ним рядом. Кто-нибудь жизнерадостный, вроде Миши. И потом было еще кое-что…
– Я хочу найти этого шутника, из-за которого мне теперь неделю кошмары сниться будут.
Лейтенант сел напротив Воронцова и покачал головой:
– Леонид Сергеевич, это не шутки. Или вы думаете, что тот, кого вы видели в морге, тоже актер? Да и Костылёв сказал, что на такое представление у них денег бы не хватило.
Капитан вытаращился на подчиненного:
– Костылёв? Ты… ты что, был в РУВД и все им рассказал?!
Старжевский простодушно пожал плечами:
– Ну да. Нужно же было убедиться, что это не их рук дело. Они все клятвенно заявили, что ничего такого у них даже в мыслях не было. Со смертью не шутят…
Лёня устало провел ладонью по лицу – что они еще сказали или подумали, он даже спрашивать не хотел. Единственным его желанием было, чтобы этот цирк закончился, раз и навсегда. Хватит ему мертвых душ, вещих снов и прочей чертовщины, он просто хотел нормальной,
спокойной жизни.Однако Миша, видимо, только начал входить в кураж.
– Леонид Сергеевич, я после РУВД к тете своей заехал. Она у меня гадалкой работает. К ней приходят всякие женщины, жалуются на своих мужей, и она им отворот-поворот делает. Так вот, я ей все рассказал и она мне вот эту книжку дала. – с этими словами лейтенант вытащил из внутреннего кармана толстовки брошюру в светло-зеленой обложке страниц примерно на сто, на которой было изображено лицо мужчины с нарисованным на лбу глазом.
– Правила экстрасенса?! – Лёня с отвращением повертел книженцию в руках и отдал обратно Михаилу – такую беллетристику он не стал бы читать даже если бы она вдруг за ночь превратилась в мировой бестселлер.
Миша, делая вид, что не замечает пренебрежения капитана, открыл книжку на первых страницах:
– Я пока сюда ехал, уже успел кое-что почитать. Вот, первая глава: “Как в три этапа узнать, есть ли у Вас экстрасенсорные способности? Этап первый...” Хотите попробовать?
Лёня безразлично пожал плечами - ему было наплевать на свои способности, на покойников и прочую чушь, в этот момент ему захотелось умереть, только теперь уже по-настоящему. Миша, приняв его молчание за знак согласия, с радостным предвкушением достал из-под стола пакет:
– Я уже все нужное по дороге достал. Начнем с самого легкого, - с этими словами лейтенант достал из пакета три пластиковых стаканчика и... грецкий орех. Тот самый, в этом Лёня был уверен. Расставив стаканчики на столе в ряд, Миша положил орех под один из них. Воронцов, как завороженный, смотрел на орех, ожидая, что тот в любую секунду превратится в страшную кровавую голову. Однако орех, видимо, решил уберечь этот свой коронный трюк на потом. Миша с азартом в глазах посмотрел на начальника:
– Вы должны теперь выйти из комнаты.
Лёня безразлично повиновался. Через минуту из кухни донесся голос лейтенанта, разрешающий ему вновь переступить порог “лаборатории”. Лишь бросив один взгляд на стаканчики, Воронцов сразу же сфокусировался на крайнем правом - именно от него у капитана начинала болеть голова, а значит, орех был под ним. Еще прежде чем Миша успел задать вопрос, капитан подошел к столу и отставил правый стаканчик в сторону, выявив лежащий под ним орешек. У Старжевского в первую секунду отвисла челюсть, однако он быстро заставил себя собраться:
– Хорошо, попробуем по-другому. Выйдите еще раз.
Воронцов с безразличным видом снова направился в коридор - все равно капитан знал, что этот проклятый орех он почувствует, даже если Миша замурует его на метр в стенку. Тут Лёне пришла в голову занимательная мысль, он повернулся к лейтенанту:
– Попробуй спрятать под стаканчик что-нибудь другое, а орех где-нибудь в комнате.
Выйдя из кухни, Воронцов самодовольно усмехнулся: “Сейчас мы посмотрим, кто хозяин в моей голове: я или эта...” Он не успел даже подумать до конца, как перед его глазами вспыхнуло новой головной болью видение его фарфоровой солонки. Больно ударившись плечом об стену, капитан чертыхнулся и устало сел на тумбочку, стоящую у гардероба, пытаясь отойти от напавшего на него видения. Через минуту его позвал Миша. Теперь на кухне на столе стояло десять стаканчиков. Лёня подошел к ним и без слов отставил в сторону четвертый слева. Под ним действительно оказалась солонка. Но это было еще не все - оглядев кухню, Лёня открыл один из ящиков и сквозь стальную стенку банки, в которой он хранил сахар, Воронцов увидел, как ему весело “подмигивает” этот дурацкий орех. Воронцов достал орех из банки, подошел к окну, открыл форточку и вышвырнул его туда, откуда он пожаловал - к чертовой матери. Миша молча наблюдал за действиями начальника – теперь он точно заметил, что тот явно был не в духе. Однако в книге было сказано, что эксперимент необходимо было провести ли конца, несмотря на возможно шоковое состояние испытуемого.