Правила экстрасенса
Шрифт:
– В смысле «отстоишь»? Где ты там стоишь-то? В очереди что ли?
– Ага. – на полном серьезе кивнул Рыбкин. – В очереди. Вы знаете, анекдот такой есть: Сбербанк, почта и поликлиника – это филиалы ада на Земле. Я тоже в свое время, когда услышал, смеялся. А когда лично убедился, что это – правда, уже не до смеха стало. Вы представьте – длиннющий коридор, стены такого неприятного зеленого цвета, абсолютно голые, даже глазу не за что уцепиться. И очередь… И ты стоишь… и стоишь… и стоишь… И так по двадцать часов каждые сутки. Вы, может, скажете, ерунда это, но я Вас уверяю, это ужасно. Был бы живой, я бы там на второй день уже от скуки чокнулся. А так стоять приходится.
– А как же котлы там всякие? И
– А это специально, для запугивания. Чтоб люди думали, прежде чем глупость совершить. Только это уже давно придумали, в средневековье. Раньше, говорят, хорошо помогало, а сейчас уже устарели методы, времена другие пошли, и люди… Ну вот мы и на месте.
Они остановились у склона холма, под которым раскинулась небольшая равнина, поросшая лесом. На километр впереди них простиралось море из оградок, крестов и памятников. Лёня оглядел все это «великолепие» и недовольно поежился – это было уже его второе кладбище за сегодняшний день, а вводить себе в привычку шляться по погостам Воронцов не собирался.
Однако когда они спустились вниз, Воронцову вдруг показалось, что попал он не на кладбище, а на воскресный рынок – здесь было полно народу. Мертвые гуляли по талым дорожкам, не оставляя следов, стояли под деревьями, о чем-то беседуя, сидели за столиками, поставленными сердобольными родственниками у некоторых могил, кто-то читал книжку, кто-то играл со знакомыми в домино или карты – в общем, жизнь (если это слово можно было применить к данной ситуации) здесь била ключом. Лёня оглянулся на Мишу. Тот, видимо, совершенно не осознавал, что только что прошел мимо толпы, распевающей какой-то шансонный шлягер, и сейчас двигался прямо навстречу довольно немаленьких габаритов мужику, судя по прическе и одежде, при жизни бывшим охранником у какого-нибудь «туза». Прежде чем Лёня успел схватить Старжевского за локоть и отдернуть его в сторону, амбал, немного усилив свою прозрачность, прошел сквозь лейтенанта, при этом ни первый, ни второй не шевельнули ни единым мускулом лица. Капитан решил не «радовать» стажера новостью о таком неординарном «пересечении», для его же душевного спокойствия.
Рыбкин тем временем сошел с главной дороги на тропинку и подошел к одному из столов, за которым сидело трое мужчин весьма потрепанного вида, один из них даже был одет в грязную тюремную форму. Прекрасно, подумал Воронцова, мало ему было живых уголовников на допросах в РУВД, теперь еще и с мертвыми контакт налаживать придется. Этих-то ведь лишней неделей в камере запугать не получится!
Завидев Рыбкина, компания обернулась в их сторону:
– Э, Толян! Ты где шляешься? Мы тебя уже два часа ждем!
– И кого это ты с собой привел? – мужик в тюремной форме прищурился. – Они что… живые что ли?
Воронцов решил взять ситуацию под свой контроль и вытащил удостоверение из кармана куртки:
– Капитан Воронцов, убойный отдел. У меня есть к вам пара вопросов.
Зэк сплюнул себе под ноги:
– Тьфу ты, он еще и мент!
– Эй, Петя, ты полегче. Слова выбирай! – вступился Рыбкин. – Мне благодаря ему срок нехило скостили. Помните, я вам про него рассказывал. Он медиум, наш человек.
Петр молча отвернулся в сторону, давая понять, что данный факт не изменит его отношения ни к правоохранительным органам вообще, ни к Лёне в частности. Однако двое других «африканцев», услышав волшебное слово «медиум», тут же оживились и настроились на общение.
– Задавайте свой вопросы, товарищ капитан. Чем можем – тем поможем.
Лёня вкратце рассказал им о цели своего визита. Жмурики согласно закивали:
– Да, мы их видели. Каждую неделю сюда наведываются, иногда даже по два раза. Все молодые, лет двадцать – двадцать пять, и главный их – мужик постарше, лет пятидесяти.
– Одеты они как?
– Нормально. Темные
костюмы.– Если Вы думаете, что они из неформалов, то вряд ли. – добавил второй. – Никаких черепов или крестов у них нету. Только лица мрачные.
– И куда они ходят?
– А на другой конец кладбища, там склепик небольшой есть, старый, вот в нем и исчезают. Могу поводить.
Лёня кивнул и, попрощавшись с погрустневшим Рыбкиным, направился вслед за его другом, попутно пересказывая Мише полученную информацию. Когда они подошли к другому краю кладбища, Старжевский первый заметил в метрах двухстах от них огни жилых домов, мигающие сквозь качающиеся на ветру ветки деревьев. Только теперь, оглядевшись, Лёня понял, что находились они на Похоровском кладбище у Рябовского шоссе, а в одном из домов напротив сейчас наверняка почивала крепким сном «барабашнутая» Нина Никифоровна.
Склеп действительно оказался небольшим и, судя по изношенности, построенным еще в позапрошлом веке. Убедившись, что зарядки у фонариков хватит еще надолго, Воронцов заверил их проводника, что дальше они справятся сами, и они со Старжевским осторожно спустились вниз по рассыпающейся лестнице. Лёня осветил фонариком стены в ожидании увидеть ряды гробов и скелетов, однако ничего подобного здесь не оказалось. Здесь вообще ничего не оказалось. Пустая каменная комната с дверью напротив входа. Воронцов подошел к ней, дернул на себя ручку и дверь, заскрипев, медленно открылась. Перед ними вытянулся вдаль длинный черный коридор. Даже луча фонарика не хватило, чтобы осветить то, что находилось на другом его конце, утопающем в темноте неизвестности. Лёня оглянулся на стажера:
– Ну что, Индиана Джонс, пошли!
Старжевский вытащил из кобуры пистолет и, подражая герою какого-то боевика, решительным движением подставил его под фонарик. Лёня оставил свое оружие висеть на плече, его чувство опасности пока молчало, и он решил зазря не театральничать.
Коридор оказался действительно длинным. Продвигаясь вперед, капитан молча думал о том, смог бы он вообще дойти до сюда, если бы у него не было экстрасенсорных способностей, если бы он расследовал это дело как самый обычный милиционер. Допустим, появлению головы и смерти Гриши он и так попрепятствовать бы не смог, зато без спиритического сеанса времени на поиски Гришиного тела ушло бы намного больше. И в лесу дежурить им пришлось бы не один день, пока они, наконец, не дождались бы этих мажоров-сатанистов и не узнали, где те собираются. Все-таки, как ни стыдно ему это было признавать, но в этом деле его способности действительно сыграли большую роль, чем его профессионализм. Ну, по крайней мере, времени они Лёне сэкономили действительно уйму. И при этом расследование еще не было закончено…
Наконец, луч фонарика уперся в очередную дверь. Она тоже оказалась не заперта – видимо, эти «мрачные» типы не считали нужным устанавливать засовы в месте, в которое любой нормальный человек никогда не вошел бы добровольно. Но они не учли, что их с Мишкой вряд ли можно было отнести к разряду нормальных людей.
За дверью оказалась большая квадратная комната, погруженная в темноту. Однако в отличие от склепа тут явно виднелись следы недавнего пребывания людей. У стен стояло два небольших столика, заставленных разными предметами, рядом с одним из них находилось высокое кожаное кресло.
В первую очередь Лёнино внимание привлек огромный вентилятор, занимающий почти всю левую стену. Затем его взгляд упал на рисунок красной краской, сделанный на полу. Посередине этого рисунка лежал какой-то темный продолговатый предмет. Осветив фонариком пол, Воронцов различил козлиный череп, располагавшийся в центре пятиконечной звезды, заключенной в круг.
– Вот блин, накаркал. – тихо прошептал он.
Миша тем временем начал исследовать ассортимент, расставленный на одном из столов: