Поворот
Шрифт:
— Она пошла к какой-то новой подружке. Татьяна, кажется, ее зовут.
Так. М. Басова откалывает очередной номер. Зачем ей понадобилась Татьяна, которую она вроде терпеть не может? Странный народ девчонки.
И тут я разозлился на себя: только разговорчики да разговорчики, а дела ни на грош! Не долго думая, я помчался к дому у рынка, где живет тот старичок, который выручил меня в магазине. Я мчался сломя голову, и когда мне открыли дверь, долго не мог ничего сказать, а только пыхтел.
— Вам кого, молодой человек? — спросил старичок.
— Вы сказали, что
— Какие гвозди? — очень удивился старичок.
— Н-ну, эти… из которых людей делают… то есть наоборот, из людей — гвозди…
— Ничего не понимаю, — сказал старичок и вдруг заулыбался. — А-а, вот я вас и узнал! Вы тот мальчик, который стихи пишет.
Я кивнул: пусть его думает, что хочет.
— Так ты за стихами пришел? — спросил он. — Ну, заходи, заходи.
— Нет, я за внучкой.
— За внучкой? — опять удивился он.
— Ну да, вы говорили…
— Есть внучка, есть, только она в Пензе живет. А зачем она тебе?
И чего это я решил, что Татьяна его внучка? Вот дурень! Я ужасно расстроился, и он, посмотрев на меня, тоже огорчился.
— Она тебе очень нужна? — спросил он ласково.
— Очень, — сказал я и спохватился. — Нет, не она, а… другая.
— А другой у меня нет, — с сожалением сказал старичок и развел руками. Очень славный старичок.
И тут из передней раздался чей-то знакомый голос:
— Дед, с кем это ты там?
— Понимаешь, Апик, тут один мальчик ищет внучку, — сказал дед.
— Какую внучку? — спросил голос, и в дверях появился… трясучий Апологий.
Я вылупил глаза и разинул рот. И он вылупил глаза и разинул рот. И так мы стояли довольно долго. Старичок даже забеспокоился.
— Э-э, молодые люди, — сказал он. — Что с вами? Вы знакомы?
Апологий захлопнул рот. И я захлопнул рот.
— Здорово, Половинкин, — сказал Апологий. — Какая я тебе внучка?
— Да не ты, — сказал я. — Мне одна девочка нужна. Я думал, она здесь живет.
Я махнул рукой и начал спускаться по лестнице.
— Куда же ты? — спросил старичок. — Заходи.
— В другой раз, — сказал я. — Спасибо. До свидания. Извините.
Я помчался вниз. Апологий догнал меня около рынка.
— Ну и мчишься ты, — сказал он, переводя дух. — Как наскипидаренный. Кого ты ищешь?
— А тебе какое дело? — сказал я, разозлившись. — Ты все равно не знаешь, где она живет.
— Я все про всех знаю, — сказал Апологий. — Я такой!
— Трепло ты, — сказал я, но подумал, что чем черт не шутит, может, он и верно знает.
— Танька Шарова, — сказал я.
— А зачем? — спросил он.
— Катись ты! — сказал я.
— Тайна, — сказал он. — Ужасно люблю тайны. Знаю я, где она живет. А расскажешь?
— Не расскажу. Где она живет?
— Не знаю.
— Ну и…
— Я знаю, но скажу, если ты расскажешь.
Я остановился, взял его за грудки и тряхнул.
— А
ну, говори! — заорал я.— Не скажу!
Я хотел еще раз тряхнуть его, но какой-то дядька оттащил меня.
— А ну, пацаны, не драться, — сказал дядька и погрозил мне пальцем.
— Мы не деремся, — сказал Апологий, — мы отрабатываем приемы самбо.
Дядька засмеялся и ушел.
«Смотри-ка ты, — подумал я, — какой благородный Апологий».
Он дернул меня за рукав.
— Идем, — сказал он, — покажу, где она живет. — И кисло добавил: — Не такой уж я…
Молча мы дошли до большого серого дома, и он ткнул пальцем в окно третьего этажа. Я посмотрел на него. Он вдруг покраснел и отвернулся.
— Спасибо, — сказал я и побежал к парадной.
Дверь мне открыла сама Татьяна и вроде даже не удивилась.
— Здорово, Шарова, — сказал я. — А Басова не у тебя?
— У меня, — сказала она серьезно. — Проходи.
— А этот еще зачем здесь? — спросила Машка, когда Татьяна ввела меня в комнату. — Ты мне надоел! Ходит за мной, как… прилипало.
«Я тебе сейчас покажу… прилипалу», — подумал я и заулыбался во весь рот. Она, когда я так улыбаюсь, совсем из себя выходит.
— Ори! — сказал я, улыбаясь. — Все равно я знаю, как ты ко мне относишься.
— Как? Как? — она сощурилась.
— Хорошо. Хорошо ты ко мне относишься, — сказал я.
Она даже задохнулась и зашипела сразу.
— И нечего шипеть как кошка, — сказал я. — Дело надо делать, а не шипеть.
Она вдруг успокоилась.
— Воображай, что хочешь, — сказала она презрительно, — а с тобой у меня никаких дел нет и не будет. Понял? Потому что ты рохля, сам ничего решить не можешь. Потому что ты добрячок. И трус.
Вот как? Очень мне захотелось рассказать ей про подвал, но я удержался — еще хвастуном назовет.
— Ладно, — сказал я. — Не во мне сейчас дело. Понятно?
Тут вступила Татьяна.
— Слушай, Маша, — сказала она спокойно. — Раз уж я все знаю, разреши мне… Он правильно говорит. Надо что-то делать, и быстро.
— Ну, давайте решать, — послушно сказала Машка.
Я удивился, как это вдруг они подружились.
— Ничего я решать сейчас не буду, — сказал я. — Я Машу искал только чтобы сказать, что она взяла с меня дурацкое слово и пусть она вернет его мне обратно. А я уж знаю, что дальше делать.
— Не могу я слово вернуть, — сказала Басова, — я сама Веньке слово дала.
— И сама разболтала, — сказала Татьяна.
— Кому разболтала? Кому?! — чуть не плача, закричала Машка.
— Нам, — сказал я.
— Так то — вам… — сказала Машка.
Я хотел чертыхнуться, но Татьяна, посмотрев на меня, строго сказала:
— Выйди. Половинкин, и подожди нас на улице.
Я ждал их на улице. И вдруг вспомнил, как дядя Саша сказал мне однажды, что я «плыву по воле волн». Как меня волна повернет, так я и плыву. Парень-то я, мол, хороший, сказал он, но вот живу, как придется: прожит день — и ладно. А так нельзя. Мне стало довольно тошно: что я, щепка, что ли, какая, в самом деле? Я задумался и не заметил, как из дома вышли девчонки.