Чтение онлайн

Горы сформировавшейся плоти, натренированной в борьбе и поглощении себе подобных. Невообразимые комбинации, соединяющиеся по неописуемым законам первородной Материи. Сущности, соединяющиеся друг с другом не по принципам красоты и гармонии, а по принципу необходимости. Порождения, один взгляд на которых останавливал дыхание и биение сердца.

Несмотря на весь сковавший его ужас, Клеон не мог не заметить, что с каждым новым витком мутации сила этих материальных Тварей возрастала. Постоянная борьба и движение превращали этих Тварей в сильнейших и могущественных обитателей планеты. Формы и размеры материальных порождений (вернее, полное отсутствие формы и отсутствие даже подобия внешнего облика) не могли не вызывать ужаса и омерзения. Но и отрицать

их могущество и силу было, по крайней мере, бессмысленно.

Отсутствие в чисто материальном мире какого бы то ни было порядка и гармонии диктовало свои законы существования. Это были жесточайшие и немыслимые законы, но именно они способствовали тому, что к самостоятельному существованию были готовы только самые сильные и могущественные. Твари, наполненные неимоверной силой, заполняли планету и распространялись по ней с невероятной скоростью.

Все, чего «те, другие», хотели (если, конечно, можно было так выразиться), все, что они могли – это существовать. Единственная основа «тех, других» и была – само существование. Теперь Клеон понимал, что вызывало такой ужас и омерзение. Существование ради самого существования. Ни мыслей, ни сознания, ни души, ни сердца, ни целей, ни планов – ничего.

Просто существование. Это было мерзким и бессмысленным. Это не помещалось в сознании, но именно это и наблюдал Клеон в своем видении бесконечной и беспредельной бездны материальной субстанции. В угасающем сознании Клеон видел уже сильнейших, устойчивых материальных Тварей, которые распространялись по планете и обустраивали свое существование.

Теперь Клеон понимал, что его так задевало, когда в изучении древних цивилизаций он наталкивался на непонятные и устрашающие формы и сооружения – неведомые и необъяснимые огромные базальтовые плиты под водой, каменные сооружения огромных размеров и непонятного назначения, образующих целые сети, чем-то напоминающие странные города. Теперь он понимал, что до современного человечества дошли лишь жалкие крохи (слава Богу!) необъяснимых и непонятных конструкций, которые псевдо-научные и альтернативные теории объясняли по-своему. Большая часть находок находилась под водой, под землей или высоко в горах и вызывала множество споров относительно своего происхождения и предназначения. Раньше Клеон всегда внутренне холодел при виде этих странных древнейших сооружений, теперь все свои прежние страхи он воспринимал с горькой улыбкой.

Формы неизвестных и устрашающих существ, подводные и наземные остатки громадных сооружений, теперь не вызывали совершенного никакого страха. Потому что Клеон понимал, что это лишь жалкие и не самые лучшие остатки царствования материальной субстанции.

Действительность была настолько ужаснее и омерзительнее, что ни одно человеческое племя, ни один человеческий народ не мог отобразить и сотую долю реальности ни в каких формах.

Пытаясь изобразить первородных богов (!), даже самое примитивное человеческое общество пропускало эти образы через свое сознание, а значит подсознательно придавало им черты хоть какой-то гармонии.

Невозможно, совершенно невозможно было изобразить обитателей первозданной бездны Материи в их истинном облике. Ближе всего к пониманию природы и сущности так называемых «древних», как ни странно, подходили писатели жанров фантастики и ужасов, которые часто расплачивались за это потерей рассудка. Все равно полностью представить и описать этот ужас было просто невозможно.

Но даже не это поражало Клеона. Если бы хаос остался только хаосом, а протоплазма просто протоплазмой, это рано или поздно можно было принять. Поражало именно дальнейшее развитие и размножение материальных Тварей. Существа не порождали в точности себе подобных. Материя продолжала совершенствоваться и укрепляться с каждым новым рождением. Каждое новое существо умножало инстинкты породившего в сотни раз.

И Твари, наполняющие планету и воздвигающие себе места обитания, уже не были жалкими, трансформирующимися

соединениями протоплазмы. Сильнейшие, могущественные, адаптированные к окружающей среде, Твари распространялись по планете… Распространялись не с целью влачить жалкое существование, но с единственным желанием захватить полностью власть и контроль над планетой.

Каменные плиты непередаваемо огромных размеров образовывали причудливые сочетания неких конструкций, не имеющих ничего общего с привычными для человеческого взгляда формами. Скользкие, черные, мрачные сооружения, воздвигающиеся в кромешной тьме первозданной планеты, постепенно образовывали неописуемые человеческим языком города, один взгляд на которые мог навсегда лишить рассудка.

Клеон вспомнил как читал у одного из величайших фантастов современности, что города и так называемые здания первозданных «древних» вообще не подчинялись законам человеческой геометрии 4 .

Когда он читал это, то никак не мог себе этого представить. Теперь же он это видел (скорее не видел, а ловил какие-то обрывочные образы). Потому что увидеть то, что не соответствует известным человеческому сознанию формам, было невозможно. В угасающем сознании просто появлялись и исчезали обрывочные, неполные образы.

Сами Твари из первородной материи отражались в сознании фрагментарно. Плоть… Огромные горы плоти, укрепившейся, устоявшейся и постоянно изменяющейся, вот что мелькало в воспаленном сознании Клеона, когда он пытался хоть как-то сфокусироваться на видении первозданных обитателей планеты.

Огромные… Меняющиеся… Движущиеся…

Появляющиеся и исчезающие…

И вновь появляющиеся из ничего…

Невозможно было не только закрепить, невозможно было даже уловить образ этих порождений. Но проблема была еще и в том, что материальных Тварей становилось все больше. Закрепившаяся форма материи порождала сама себя, что приводило к огромному множеству однородных существ.

Множество однородных Тварей образовывало собой некое подобие расы. Раса группировалась в определенном месте и с неимоверной скоростью и упорством организовывала собственное существование. Да, разумеется, у «тех, других», не было разума, гармонии или порядка. Но инстинкт к выживанию перекрывал собой все остальное. Именно инстинкт выживания сформировал неимоверную способность к адаптации у Первородных, при этом более сама способность адаптироваться к окружающей среде и к окружающим условиям постоянно совершенствовалась.

Иногда Клеону казалось, что прошло не так уже много времени, когда он наблюдал само зарождение материальной клетки и ее размножение в первородной протоплазме (хотя само понятие времени было, конечно, относительным). Теперь же он видел не просто разных сформировавшихся материальных Тварей. Теперь он видел так называемые расы обитателей планеты, расы, образованные по принципу однородности и единообразия. Причем каждая так называемая раса Первородных отходила как можно дальше от другой и выстраивала собственное окружение, наиболее подходящее.

Только теперь Клеон понял силу инстинктов, когда не порядок и не гармония, но именно инстинкты позволяли каждой расе древних обитателей планеты строить наиболее приемлемые для них сооружения и так называемые города. Он не мог даже сказать, что вызывало у него наибольший ужас – созерцание темной, погруженной в хаос планеты с копошащейся и постоянно движущейся первородной протоплазмой или видение того, как материальная субстанция вовсе не была беспомощной, а группировалась в могущественные формы. Формы, превращающиеся постепенно во все более сильных Тварей, без намека на сознание, способных к самостоятельному существованию, размножению и построению окружающего пространства.