Потерянные континенты
Шрифт:
Несомненно, Платон был бы ошарашен тем, что последующие поколения уделяли почти столько же внимания его истории об Атлантиде, которую он даже не счел нужным закончить, сколько его прочим работам, вместе взятым. Он был бы уязвлен тем, что эти люди сосредоточиваются на Атлантиде, нарушительнице миропорядка, и намеренно игнорируют скучного героя – Афины. Более того, Платон пришел бы в возмущение от того, что они пренебрегают нравственным и философским аспектом его произведения, что для него было главным поводом его создания, а интересуются геологической, антропологической и исторической стороной, то есть материалистическими вопросами, не имевшими для него никакого значения.
Платон не был первым создателем романов-утопий. Некоторые его современники также разрабатывали эту тему. Аристофан написал пьесу, высмеивавшую претендующих на роль реформаторов мира, таких как Фалеса из Халкедона,
23
Книга пророка Исайи, 11: 6.
Просто сказание Платона первый из античных трудов, дошедший до нас целиком. Его последователи написали немало подобных историй: Зинон из Китиона, основатель движения стоиков, пробовал себя в таком виде литературы; также и Амометий, описывавший идиллическую жизнь гималайского племени. Евмерий, который определил происхождение богов от людей, сочинил вполне целостную утопию об архипелаге Панхайя в Аравийском море, где царили богатство и плодородие. Он рассказал о его столице Пана-ре на острове Гиера, храме Зевса-громовержца с беломраморными статуями, золотыми колоннами, на которых были начертаны истории Урана, Крона и Зевса, священном источнике и кастах жрецов, военных и крестьян. Сходство с Атлантидой не означает непременного заимствования, но показывает тенденцию греков думать похожими категориями при описании своих представлений о красоте, порядке и изобилии.
За Евмерием Ямбул (также сохраненный Диодором) в III в. до н. э. превзошел его другим описанием идеального государства на группе островов в Индийском океане. Возможно, оба произведения основаны на сведениях о Цейлоне, о котором античные географы, знавшие его под названием Тапробане, имели туманное представление, однако его размеры, богатство и добродетельность жителей весьма преувеличены.
Ямбул писал, что, будучи купцом в молодости, был захвачен в плен эфиопами, которые во время религиозной церемонии отправили его и его спутников в Аравийское море на маленькой лодке, снабдив провизией. Через четыре месяца странники добрались до семи чудесных островов, где люди отличались гибкими костями и раздвоенными языками, с помощью которых могли вести два разговора одновременно. Их государство солнца оказалось копией коммунистического, поскольку его граждане были как две капли воды похожи друг на друга и по очереди исполняли все виды работ. В конце концов гостей изгнали за проступки, и Ямбул со товарищи отбыл в Индию, откуда уже вернулся в Элладу.
На удивление за прошедшие века не возникло культа, который утверждал бы, что Гелиополис (город солнца) Ямбула существовал в действительности, хотя автор заявляет, что видел его своими собственными глазами. Вероятно, гибкие кости и раздвоенные языки это уже чересчур для мыслителей, хотя на самом деле подобное государство не более невероятно, нежели доисторическая Афинская империя или Лемурия Елены Блаватской с ее гермафродитами.
Эти истории оказали значительное влияние на своих современников. Возьмем «Короля зерна и королеву весны» Наоми Митчисон, один из лучших когда-либо написанных исторических романов, несмотря на то что древние греки миссис Митчисон имели странную привычку внезапно переходить на марксистский жаргон. Роман представляет собой утопию о том, как царь-коммунист Клемений III и его союзники вдохновлялись на радикальные изменения в Спарте. Сама идея никоим образом не является немыслимой, ибо в 132 г. до н. э. Аристоник возглавил пролетарскую революцию в Пергаме, где последний царь завещал свое царство Риму, и на полном серьезе пытался установить государство солнца, очень похожее на описанное Ямбулом. Итальянский стоик Блоссий из Куме, сторонник Тиберия Гракха, поддерживал его. Аристоник уничтожил армию римского консула и самого консула, но потом его схватили, и он умер в тюрьме, после чего Блоссий покончил с собой.
В III в. н. э. египетский неоплатоник Плотин, выдававший себя в Риме за философа, попытался убедить своего друга императора Галлиния восстановить кампанские руины, называвшиеся городом философов, переименовать его в Платонополис и основать там идеальное общество, которым и будет управлять Плотин по предписаниям самого Платона. Однако император отказал ему то ли потому, что другие из зависти отговаривали его, то ли он считал эту идею бредовой.
С возникновением христианства люди оставили надежду улучшить свое мирское государство.
Утопии уступили место трактатам о радостях будущей жизни, таким как «Город Бога» Блаженного Августина. Только в 1516 г. эта тема снова возникла в «Утопии» сэра Томаса Мора, в которой португальский моряк Рафаэль Хитлодей поведал рассказчику, как ходил в море с Америго Веспуччи и побывал на Утопии, острове, формой напоминающем месяц, размером 200 миль в самом широком месте. На нем стояли пятьдесят четыре города, самый большой из которых Аморот. Народом управляла иерархия избираемых магистров и ими назначаемых чиновников. Сам народ жил просто, занимался сельским хозяйством и кустарными ремеслами.Утопийцы не могли путешествовать без особого разрешения. Преступники в наказание за содеянное отдавались в рабство. Страна по возможности избегала войн, но, принужденная к битве, старалась одержать победу хитростью и террористическими актами, будучи невысокого мнения о военных переговорах. Юноши и девушки, желавшие пожениться, должны были предстать друг перед другом обнаженными, чтобы избежать неприятных сюрпризов в дальнейшем. Утопийцы (высоконравственные и склонные к философии, однако далекие от науки) называли своего верховного бога Митрой и делились на несколько религиозных сект. Их язык напоминал персидский, а культура явно несла на себе отпечаток греческой колонизации. Это описание занимает только половину произведения, а оставшаяся часть посвящена критике Европы во времена Мора.
Недавно Артур И. Морган написал книгу, в которой пытался доказать, что Хитлодей был реальным человеком, который отправился в секретную экспедицию (их снаряжала Португалия в эпоху Колумба) и добрался до Перу за несколько десятилетий до завоеваний Писарро в 30-х гг. XVI в. Утопия Мора, говорит Морган, – это описание империи инков. Что ж, идея любопытная, но не доказанная. Во-первых, демократическое государство Мора по одним аспектам так же не похоже на деспотизм инков, как и по другим. Во-вторых, столь же веские источники для Мора можно найти и в античной литературе, например «Ликург» Плутарха и «Германия» Тацита.
Век спустя сэр Фрэнсис Бэкон, «шипящий змий», взялся за похожий проект. В его «Новой Атлантиде» повествуется о том, как его корабль на пути из Перу в Китай снесло ветром к неизвестной земле в Южном море, где люди в чалмах жили при прекрасной демократически ограниченной монархии. Этот народ называл свою страну Бенсалем и утверждал, что пришел сюда из Атлантиды Платона, которая находилась в Америке. Исходная Атлантида, империя, протянувшаяся от Мексики до Перу, погибла во время обширного, но недолгого наводнения. Утопия Бэкона безвкусна, но производит впечатление и более научной, чем утопия Мора. В ней присутствуют подводные лодки, самолеты, микрофоны, кондиционеры воздуха и серьезная исследовательская основа. Бенсалемийцы исповедовали христианство, получив Евангелие чудесным образом от святого Варфоломея. Как и история об Атлантиде Платона, этот труд незакончен. Бэкон намеревался написать вторую часть о законах идеального государства, но так и не приступил к ней.
Примерно в то же время монах-доминиканец из Калабрии Томмазо Кампанелла написал подобную работу, проведя двадцать восемь лет за решеткой за то, что замышлял освободить Неаполь от испанцев. Уходящая корнями в труды Платона и других античных авторов, его книга называется «Город Солнца», как и произведение Ямбула. Она написана как «диалог между Великим магистром ордена госпитальеров и генуэзским морским капитаном, его гостем».
Капитан рассказывает: «В ходе моего путешествия прибыл я к Тапробане и был вынужден сойти на берег в том месте, где из-за страха перед местными жителями скрывался в лесу. Потом вышел из него и увидел, что стою на широкой равнине прямо под экватором… Я наткнулся на большую группу мужчин и вооруженных женщин, большинство из которых не понимали нашего языка. Они отвели меня тотчас в город Солнца». Сей город стоял на холме, окруженный семью огромными стенами или кольцами, каждая из которых соответствовала планете. Люди носили тоги поверх комбинезонов, белые днем и красные ночью. Как новые атланты Бэкона, они отличались пристрастием к науке, как республиканцы Платона, исповедовали обобществление женщин и детей.
Еще один современник Бэкона, немецкий священнослужитель-лютеранин Иоганн Валентин Андре, в 1619 г.
написал аналогичный труд: «Христинополис», идеальный город, соединил в себе аскетизм Мора, научность Бэкона и беззаветную набожность самого Андре. Андре, очевидно, стал основателем розенкрейцеров, поскольку считается автором серии анонимных манифестов, появившихся в те времена и призывавших мудрых и просвещенных организовать тайное общество и назвать его Орденом розы и креста, чтобы реформировать Европу. Хотя проект Андре не увенчался успехом, оккультисты и шарлатаны с тех пор использовали эти памфлеты в своих интересах, заявляя, что они и есть настоящие розенкрейцеры.