Потерянная богиня
Шрифт:
— Какой ты грозный, — промурлыкала я, прижимаясь к Витольду, когда он вернулся ко мне. — А ты всегда такой ревнивый?
— Я? — удивился ведьмак. — Нисколько. Я вообще не ревнивый. Вот если бы ты его выбрала, я бы слова не сказал.
— О как! Надо запомнить, — кокетливо улыбнулась я.
Он рассмеялся, совершенно не обидевшись, и обнял меня покрепче.
Я вздохнула. Ну вот. Я снова начала обрастать дорогими мне людьми. Как я ни противилась этому в этом мире, как я ни зарекалась больше ничего и никого не подпускать близко к сердцу, но… как говорится, зарекался волк в лес не ходить. Нет, конечно, ни о какой там бурной и страстной любви не могло быть и речи, но… у меня появились друзья. Замечательные. Дорогие моему сердцу. И я никомуне
Глава 13. Арион. Рейнгард
Кавалькада Ариона двигалась быстро. Раненых лечили здесь же, в передвижном госпитале, в крытых тележках, на полном ходу — благо, целителей в отряде было предостаточно. Сам Магистр ехал впереди, рядом с ним скакал рыжий мальчик, которого только что буквально вытащили с того света, но он никак не желал возвращаться в «лазарет», и, несмотря на все запреты Линары, держался подле Магистра, не сводя с него благоговейного взора. Арион уже хотел ему приказать занять место в тележке, но, увидев немую мольбу во взгляде юного героя, только вздохнул и махнул рукой. Мальчишка просиял, причем так по-детски обрадовался, что даже конь под ним загарцевал, чем порядком рассмешил Магистра и его подругу.
— Ладно, Рико, — отсмеявшись, заговорил Арион, — раз от тебя все равно не отвяжешься… расскажи-ка нам, как все было, только по порядку. Только не называй меня через слово повелителем, а то в тележку прогоню!
Рико яростно закивал, вызвав у Линары новый взрыв смеха, но потом все же совладал с эмоциями и принялся взахлеб рассказывать, стараясь ничего не упустить, все с самого начала, с того момента, как они прибыли в Крадос и до того, как оказались в отряде Магистра, включая все подробности, даже разговор с некромантами передал почти дословно. Арион слушал его, изумляясь воодушевлению юного мага, который даже пережитую им и его друзьями трагедию воспринимал как приключение, пусть опасное и жестокое.
Конечно же, мальчишка скорбел о разорванном нежитью некроманте, о своих друзьях — погибшем на поле боя стихийном маге, так и не узнавшего об их победе в этой страшной неравной битве, и о целителе Юзефе, умершему от страшных ран в подвале Инквизиции, — он прекрасно понимал весь ужас ситуации, чувствовал всю боль и несправедливость, но это все же не сломило его дух, и явление Магистра оказалось для него тем лучом света, который рассеивает тьму в уже почти отчаявшейся душе и дарит несокрушимую веру в то, что добро всегда побеждает, пусть не сразу, но — всегда.
И теперь Рико был готов идти за Магистром хоть на край света, потому что он был настоящим. Ведь он вполне мог бы попереживать о трагической судьбе ребят, посланных им в Крадос, в своем замке, и никто слова бы не сказал — таких городов много, и кто виноват в том, что именно там случилось «небольшое недоразумение», стоившее им жизни? Уж точно не он. А ехать туда, для того чтобы своими глазами увидеть, как его людям там живется, не обижают ли их послушники Святого Ордена, и вообще, «не случилось ли там чего», да еще и в сопровождении до зубов вооруженного отряда — на всякий случай… А потом, вдобавок ко всему вырвать из лап Инквизиции своих людей, уже приговоренных к казни, устроив настоящее… ну да, нападение — если уж называть вещи своими именами. Нападение на Инквизицию! И ради кого? Ведь он их даже толком не знал… не говоря уже о черных магах, которым при данном раскладе
просто повезло. Вот Лотар такого никогда бы не сделал. Даже если бы кто-нибудь из самих Магистров, из высших магов Гильдии, не говоря уже о таких, по сути, мелких сошках, как эти ребята, попали в подобную ситуацию, он бы палец о палец не ударил, мол, если приговорены Инквизицией — значит, виноваты. По закону. А Светлая Гильдия всегда чтит закон. А вот Арион…Иными словами, Магистр, сам того не заметив, стал для юного Рико почти богом, не идолом, которому слепо поклоняются, но эта фанатичная преданность — рабская и безумная, а Великим Учителем или Мессией, за которым идут вполне осознанно, твердо сделав свой Выбор. Как это уже давно сделала Линара. Как это сделал его отряд. Как это сделали его ученики и еще несколько магов из Гильдии. Теперь же пришла очередь еще нескольких ребят — этих двоих, спасенных от Инквизиции, и остальных светлых, также забранных им из Крадоса.
По большому счету, имя Ариона, несмотря на его молодость, уже давно гремело по всей Гильдии, кто-то был ему беззаветно предан, кто-то — из более старших — одобрял его действия, кто-то — нет, кто-то активно емупомогал, кто-то — пассивно, время от времени закрывая глаза на его не всегда правомерные действия. А кто-то посмеивался, жалея молодого Магистра, уже достаточно мудрого, но еще слишком горячего — понимая, что рано или поздно этот пыл и неуемная жажда справедливости его погубит. Скорее — рано, если учитывать то, что происходило в мире. Но в целом Гильдия его поддерживала — молодежь тянулась к нему как к идейному вдохновителю, а старики-консерваторы периодически выгораживали его перед суровым Лотаром.
Однако сам Арион едва ли догадывался о такой популярности — он никогда не жаждал власти, а беззаветная преданность соратников вообще вызывала у него непонимание и искреннее изумление — конечно, ему всегда была присуща самоуверенность, но он никогда и никого за собой не вел, он просто всегда поступал так, как считал нужным, даже если это выходило за рамки общепринятых устоев. Вот и всё. И всегда ужасно бесился, когда кто-то пытался присягнуть ему в верности, справедливо полагая, что такие клятвы приносят только королю и Архимагистру, а ни тем, ни другим он не был и, собственно говоря, становиться не собирался — король его вполне устраивал, если не учитывать, конечно, его тесных отношений с Гарондом, но Арион никогда не смешивал понятия королевской власти и Инквизиции.
А вот Архимагистр Лотар… Да, у них были, мягко говоря, разногласия, но Лотара, в конце концов, выбрала Гильдия, а мнение Гильдии Арион очень уважал. Так что, несмотря на свой гордый, строптивый и достаточно самодовольный нрав, тщеславным он не был, и не в меру восторженные почитатели его только тяготили.
Впрочем, недолго — на помощь ему пришла Линара, именно она, большую часть своего времени пребывая подле своего возлюбленного, умело ограждала его от поклонников. Что она им говорила, и когда — он понятия не имел, однако с ее появлением докучать ему перестали, за что он был ей безмерно благодарен, а она только невинно хлопала ресницами, делая вид, что ничего такого не делала, и вообще, к ней это не имеет никакого отношения.
Этим она ему очень нравилась… хотя, почему — этим? Он вообще был к ней неравнодушен, причем, настолько, что уже давно подумывал над тем, чтобы попросить ее руки, но… его останавливало его собственное шаткое положение — он прекрасно понимал, что ходит по лезвию бритвы, и ему очень не хотелось в случае своего краха утягивать за собой кого-то еще, и тем более — Линару.
— Мой господин, — неожиданно обратилась к нему Линара, когда Рико закончил свой рассказ. — А куда мы так спешим?
— Домой, — коротко ответил Арион.
— А люди? У нас черные маги…
— И что? — не понял Магистр. — Они уже здоровы?
— Нет пока, — покачала головой целительница, — их повреждения магического характера, и им нужно больше времени на восстановление, чем этому малышу.
Рико смущенно покраснел. Он всегда краснел, когда Линара говорила с ним, о нем… и вообще, когда она говорила. Но Магистр не обращал на это никакого внимания, впрочем, как и сама целительница — видимо, его реакция на нее была вполне обыкновенной.
— И в чем тогда дело? — нахмурился Арион. — А что-то не так?