Потерянная богиня
Шрифт:
— Нет. Не успеем, — его взгляд был направлен куда-то в подпространство. — Надо остаться здесь.
Эльф судорожно вздохнул. Ведьмак поднял на него глаза, не выныривая из своего раздумья.
— Ты как? Продержишься?
Тот коротко кивнул, нервно передернул плечами и отошел к своей белоснежной кобыле, принялся расчесывать ей гриву, приглаживать, что-то приговаривая на эльфийском.
Ведьмак повернулся ко мне, приложил палец к губам. Я понимающе кивнула. Значит, легенды не врали. Эльфы — эмпирические существа, их энергетическая чувствительность на порядок выше человеческой. Эльстан, пусть даже по каким-то причинам лишенный магии, остается эльфом — в этом его сущность, и никуда он от этого не денется, независимо от его рода занятий и этических принципов. Это не ханжество, не
Я покосилась в сторону эльфа, посылая Витольду вопросительный взгляд. Тот снова сдержанно кивнул. Понятно. Выкарабкается. Кстати!
Я подошла к ведьмаку поближе. Так и есть.
— Ты ранен?
Он слегка усмехнулся.
— Есть маленько. Не переживай, не сильно.
— Точно?
Он рассмеялся. Удивительно — его смех был мягким и беззаботным, без нервных ноток, и как-то снимал общее напряжение.
Он размеренно, деловито разоружился, снял камзол, рубашку, и занялся своей раной. У него было распорото плечо, рана была рваной и грязной, кровь заливала руку, что абсолютно не вязалось с его спокойным видом. Я охнула. Он, отвлекшись от медицинских процедур, поднял на меня удивленный взгляд.
— Ты чего?
— Да так… тебе помочь?
— Не надо. Но за предложение спасибо, — он лукаво прищурился.
Промыл рану, густо смазал какой-то зеленой мазью из своей волшебной сумки, соорудил компресс и начал забинтовывать. Я все-таки пригодилась — в качестве бинта мы использовали часть моего платья, которое, на мой взгляд, было излишне украшено всякими оборками. Теперь я поняла, зачем: при таком раскладе здешняя мода на редкость функциональна. Повязку он начал накладывать сам, но потом, снова хитро прищурившись, согласился на мою помощь.
— Я не пойму… тебе что, не больно?
Он пожал плечами.
— Почему? Больно, конечно. Только не очень, — он опять мягко улыбнулся, наслаждаясь моим растерянным видом. — Я — ведьмак, ты забыла?
— И что?
— Ведьмак — это уже не совсем человек, — я удивленно моргнула. Ну да, он даже в спокойном состоянии выглядит довольно необычно — белая кожа, почти как у альбиноса, но с легким сероватым отливом, чересчур гладкая и твердая, будто отлита из металла или пластика, даже блестит, отражая свет… а глаза его — вообще чудо природы — фасеточные, темно-серые, с переливами, как расплавленное серебро. И это — его обычный облик, о том, как он выглядит во время боя, я, к счастью, знать не могла, но мне почему-то казалось, что на этот случай у него сюрпризов было предостаточно. Он между тем, продолжал, — Это — мутант, выведенный магическим путем. Прошедший подготовку. И жесткую коррекцию, — его голос слегка изменился. — Машина для уничтожения чудовищ. Которая не должна чувствовать боли. Почти.
Он хотел сказать что-то еще, но…
— А теперь по порядку. Что нам делать?
Перворожденный вернулся «в мир людей», готовый к бою, подвигам и к тому, чтобы сделать нашу жизнь невыносимой. Последнее у него получалось блестяще. Правда, Витольда его бесцеремонное вторжение нисколько не смутило, даже наоборот — похоже, он был только рад сменить тему.
— Что делать? Пока заночуем здесь, а завтра утром наведаемся к местному некроманту.
— Что?.. — растерянно спросил эльф, будто не верил своим ушам.
— В городе есть некромант, — пояснил ведьмак, — вот он с этими тварями и разберется — это, как-никак, по его части.
— Это я понял… Я в курсе, что некроманты упокаивают нежить… но… — голос Эльстана заметно подсел, что для эльфа было нехарактерно, — нам обязательно здесь ночевать?..
— Да, — ведьмак был спокоен и невозмутим, но его тон не допускал возражений.
Я ждала от Перворожденного новую бурю эмоций, но он, похоже, смирился со своей участью. Только обреченно вздохнул, грустно прошептал: «Хорошо», — и принялся обустраивать место ночлега. Я покосилась на ведьмака.
— Витольд, а это…
— Да, — повторил он с нажимом, — это действительно необходимо. Или ты думаешь, — усмехнулся он, — что я так изощренно свожу счеты?
— Да нет, конечно, — улыбнулась я, — просто… ты говорил, что это место
небезопасно.— Говорил, — кивнул ведьмак. — Так и было. А сейчас это единственное безобидное место во всем лесу.
— Это из-за твоих «волшебных пузырьков»? — догадалась я.
— И нескольких защитных заклятий. Пока они действуют, можете чувствовать себя как дома.
— Только вид из окна не очень, — хмыкнула я.
— И пейзаж мрачноватый, — неожиданно подал голос эльф.
— Ну, за пейзаж извините, — шутливо развел руками Витольд. — Зато сохранность — как в лесах Илидора.
Илидора? А, ну да, Дварф, кажется, называл это имя. Если мне не изменяет память, именно так зовут верховного мага Перворожденных, хозяина эльфийских лесов. Судя по внезапно просветлевшему лику Эльстана и его робкой улыбке — не изменяет.
— А до утра твоя защита продержится? — примирительно уточнил Эльстан.
— Даже до следующего вечера. Если услышите завывания или кого увидите — не бойтесь, купол здесь что надо. А завтра у некроманта добавки докупим на дальнейшую дорогу. Пригодится.
Эльф закусил губу, но вопросов больше задавать не стал. Я тоже.
Ведьмак так же молча кивнул и занялся делами насущными. Вытащил из своего поистине безразмерного мешка потрепанное покрывало, жуткое на вид, но очень мягкое и как-то по-домашнему уютное, в чем я вскоре убедилась. Мне даже показалось, что на нем «висело» несколько ведьмаковских заклинаний — так уж сладко спалось на этом невзрачном куске ткани, постеленного на голой траве посреди леса, полного чудовищ и вурдалаков! А когда Витольд укрыл меня своим плащом, моему блаженству не было предела, и это притом, что я никогда не понимала прелести турпоходов, и всегда плохо засыпала на новом месте. Правда, под открытым небом мне ночевать еще не приходилось — но ничего, все когда-то происходит впервые. А это далеко не самая большая неожиданность по сравнению с тем, что уже случилось, и тем, что еще предстоит. Однако, в первый раз за все это время, проведенное мной в этом странном мире, мое сознание категорически отказалось принимать участие в осмыслении грядущего. Не хотелось думать ни о чем — ни о тяготах дальнейшего пути, ни об этой треклятой Этане, ни даже о возвращении домой. Сраженная магией ведьмака… двусмысленно как-то прозвучало, но, тем не менее, абсолютно верно — я провалилась в сон.
Проснулась я среди ночи, доведенная до состояния, близкого к бешенству, дурацким сном. Но побуянить мне не дали — предохранитель сработал. Про волшебные свойства лежанки я уже говорила, но дело даже не в этом. Знаете ли, очень трудно психовать, когда находишься в объятиях мужчины, который тебе, скажем так, довольно симпатичен. К тому же, еще и ранен, так что совсем не хочется тревожить его лишний раз. И спит сладко. И эльф косо смотрит. Про Зверя я вообще молчу — как только я расположилась на ведьмаковском покрывале, он мне, как я поняла, бойкот объявил. Ревнует.
— Что-то случилось? Не извиняйся, ты меня не разбудила, — улыбнулся Витольд, заметив мое смущение, — я всегда чутко сплю. Так что там у тебя?
— Сон приснился.
— Страшный?
— Да нет, странный.
Сон был действительно странный. Незнакомая комната — светлая, сияющая, воздушная, — производила впечатления совершенной, неземной красоты. Сказочной. Нет, скорее — божественной. Впрочем, этим самым впечатлением все и ограничивалось — насладиться созерцанием убранства этой чудесной залы в полной мере не представлялось никакой возможности. Ее очертания были размыты, казалось, что невидимый свет, струящийся в воздухе странного замка, нарочно скрывает его от посторонних глаз. И тем удивительнее на фоне этой запредельной зарисовки была чистота и ясность, с которой было прорисовано лицо женщины. Идеально красивое, но печальное и задумчивое, с бездонными глазами, хранящими в глубине своей синевы какую-то древнюю тайну из тех, что не дано познать простым смертным. Эта женщина смотрела на меня почти в упор, очень выразительно, будто что-то хотела сказать, но при этом молчала. А может, она что-то высматривала? Не исключено, но сказать она точно что-то хотела. Но тогда почему… Этана! Она же дала обет молчания! Но что ей от меня нужно? А если ничего — зачем являлась? Я потрясла головой.