Поспеши, смерть!
Шрифт:
– Ох, мои ноги! – сказала Миган миссис Брэдли, идя рядом с нею возле пустого фургона.
Кэтлин, бледная и задумчивая, шла рядом с обожающим ее Гелертом, а малыш Дик топал по другую сторону от Миган и однажды схватил ее за руку, но она вскрикнула от боли и руку выдернула. Дик покраснел и пробормотал, заикаясь, какое-то извинение.
– Можете не извиняться, – сказала Миган. – Я не против была бы дать вам руку, милый Рональд, если вы хотите, но я ее отбила этой ночью о нашего общего друга, в разгар веселья, и она сейчас очень чувствительна.
Она кивком показала на Армстронга. Он, прихрамывая, шел сейчас
И все же он был рад увидеть, как уходят назад голые обрывы Саламина, кипарисы, фабричные трубы Элефсина и разрушенный Зал Мистерий. Когда спор затих, Александр Карри не попытался его оживить, а нарочно отстал, чтобы поравняться со своей дочерью. Он заговорил о семейных делах, и Гелерт, который не любил подобные домашние беседы и понимал, что Александр не хочет его включать в разговор, прибавил шагу. Он догнал отца и затеял с ним спор о мозаиках шестого и одиннадцатого веков. Гелерт демонстрировал невежество, сэр Рудри – презрение.
Когда Александр Карри удостоверился, что молодой человек окончательно избавил их от своего общества, тон его изменился. Вдруг он оставил тему писем из дому, болезней, свадеб и прочих обыденностей и спросил внезапно и зло:
– Что ты делала ночью?
– Любопытствовала, что тут вокруг, – ответила Кэтлин, не отводя глаз от дороги.
– Любопытствовала, значит? И каков результат твоего любопытства?
– Выяснила, что второй Иакх – это была шутка.
– Вот как? – переспросил Александр, блеснув глазами. – Расскажи подробнее.
– Подробнее я сама не знаю, отец. Когда я подошла посмотреть на статую, ее там не было. Зажженный факел был прилеплен к камню – глиной или чем-то вроде, наверное, чтобы казалось, будто статуя все еще на месте, но ее самой не было.
– Ты в этом уверена?
– Уверена, конечно.
– А где она была?
– Этого я не могу тебе сказать.
Александр посмотрел на ее серьезный красивый профиль.
– То есть не хочешь сказать? Ты меня считаешь дураком?
– Не всегда, – ответила Кэтлин, и очевидная ее искренность лишила это наблюдение оскорбительности.
Александр Карри фыркнул:
– Этот Мак-Нейл за тобой сюда не приехал?
– Как бы он мог себе это позволить, отец? Ему приходится все, что он может заработать, платить за обучение в колледже.
– Ты ни пенни не увидишь из моих денег, Кэтлин, если за него выйдешь. Имей в виду!
Наконец утомительный путь пришел к концу, и потом, когда девушки причесывались в комнате Кэтлин, Миган спросила:
– Там, в Элефсине, это был Мак-Нейл?
– Кто ж еще? – рассудительно ответила Кэтлин. – Я ему сказала, что он глупец – так далеко ехать.
– Это он был Иакхом?
– Нет, конечно. Миган, по шотландским законам мы с Иэном муж и жена.
– Муж и жена! – Миган села на кровати, ошеломленная известием. Но тут же вернулась к своей
обычной манере вести беседу. – Ну и дура ты все-таки!– Всегда рада выслушать твое мнение, – ответила Кэтлин с чувством.
– Но зачем ты это сделала, глупенькая?
– Я так хотела, а его уговорила. Но я не знала, что он поедет сюда, болван эдакий!
Миган захихикала.
– Хотела бы я посмотреть на лицо твоего отца, когда он узнает!
– Он не узнает. Мы не будем жить вместе, пока Иэн не кончит курс и не найдет работу.
– Я на твоем месте сказала бы ему и вытерпела ответ. Кстати, Кэт, почему ты вчера не заорала? Я бы тебя куда быстрее нашла.
– Не могла. Все бы знали. Он ничего такого не думал, Миган.
– Он подлец, вот он кто!
– Я ошиблась, идя на голос Иэна. Темнота очень обманчива.
– Но как…
– Я думаю, он пошел за мной. Я дважды выходила увидеться с Иэном, и он, видимо, каждый раз шел за мной.
– Но, Кэтлин, это же ужасно! Ты должна сказать моему отцу. Он положит этому конец.
– Я теперь буду с Иэном. Он поведет одну из наших машин. И все будет в порядке.
– Ну, я наверняка на нем оставила отметину, пусть знает, подлец!
Глава IV
– Эй, Ксанфий!
– Что?
– Ты не заметил?
– Что еще?
– Как испугался он меня?
– С ума сойти!
1
В Афинах миссис Брэдли получила письмо от Мэри Хопкинсон. После новостей о своей дочери Олвен жена сэра Рудри перешла к разговору о муже.
«Я надеюсь, – гласило письмо, – что Рудри и Александр как-то ладят. Я забыла тебе рассказать о древних Аполлонах. Ты знаешь, что их несколько. Я не знала, пока не началась эта жуткая свара, но есть Аполлон Стрэнгфорда и мраморная статуя юноши, а еще, кажется, Аполлон из Суниона. В общем, Александр сыграл с Рудри очень злую шутку: поручил знакомому скульптору сделать еще одну статую и подделать ее под старинную. Потом он сделал вид, что какой-то его друг нашел эту статую где-то на Сицилии. Мой бедный Рудри поддался на этот безбожный обман и написал статью в «Археолог». Александр тут же написал редактору письмо, где ставил под сомнение подлинность статуи. Конечно, над Рудри все смеялись, и это было очень плохо. Рудри думает, что никогда не загладит впечатления об этой статье, бедняжка. Ученые сложно переживают такие вещи. Он на все готов, чтобы расквитаться с Александром. Я все еще не могу понять, зачем он пригласил Александра в экспедицию. Наверное, он думает, что сможет ему показать…»
Миссис Брэдли дочитала письмо до конца, которое заканчивалось обычными общими сплетнями, вздохнула, зажгла спичку и сожгла письмо в камине.
Весь следующий день у экспедиции прошел спокойно. Сэр Рудри писал дневник и посвящал окружающих в подготовку визитов в Эпидавр и Микены, но в основном он отдыхал. Миссис Брэдли сочла это тревожным признаком, зная его темперамент и характер. Александр Карри, вспыльчивый, с кирпично-красным лицом, зафрахтовал судно, на котором паломникам предстояло прибыть в Нафплион. Каковы бы ни были его недостатки, он умел искусно торговаться, и как ни критиковал сэр Рудри условия, на которых Александр получил судно, цена была необычайно низкой.