Чтение онлайн

– Я не уверен, что его прятали, – сказал я и, прикрывая ладонью глаза от света прожекторов, посмотрел сквозь ветки дубов и свисавший с них бородатый мох на яркий уличный фонарь в пятнадцати метрах отсюда. Потом опустился на землю и взглянул на фонарь через листву еще раз.

– Можно выключить этот свет? – спросил я.

Скуилл театрально всплеснул руками.

– Нет, Райдер. Нам нужно делом заниматься, а с собаками-поводырями и палочками, как у слепых, мы сделать ничего не сможем. – Он взглянул на полицейских в форме, ожидая, что они посмеются его шутке, но они дружно смотрели на уличный фонарь.

– А знаете, – сказал Хембри, – погасите-ка прожекторы.

Скуилл не мог командовать техническим

персоналом, и это его бесило. Он отвернулся и что-то шепнул Барлью. По движению его губ я понял, что одно из произнесенных им слов было ниггер.

– Скажи медикам и патрульным, – крикнул Хембри своему помощнику в фургончике судебной экспертизы, – чтобы погасили огни на машинах. А потом выруби эти прожекторы.

Фары автомобилей погасли, горели только переносные прожекторы. Когда выключили и их, понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Я увидел то, что и ожидал: тонкий луч света от фонаря пробивался через ветки между двух больших кустов и освещал лежавшее на земле тело.

– Его не прятали, – сказал Хембри, оценивая угол обзора. – Любой, кто шел по тропинке, мог на этом повороте взглянуть направо и увидеть труп. Сложно не заметить белую футболку.

– Умозрительный бред, – сказал Скуилл.

Эксперт, который ползал под кустами, наконец подал голос:

– Здесь свежая кровь. Подайте мне набор для вещественных доказательств и фотокамеру.

– Завалили в темноте и вытащили на свет, – сказал Хембри и подмигнул мне. Полицейские согласно закивали. Когда на месте преступления вновь зажглись прожектора, Скуилла и Барлью здесь уже не было.

Я продемонстрировал свой коронный трюк из области американского футбола, финт в зоне защиты: энергично приземлил невидимый мяч в зачетной зоне и триумфально вскинул руку, чтобы хлопнуть о поднятую пятерню Гарри, как мы делали это обычно. На он только сжал кулаки в карманах, буркнул: «Давай пошли!» – и повернулся ко мне спиной.

Мы познакомились с Гарри Наутилусом пять лет назад в центральном помещении для арестованных штата Алабама – мы оба находились там как посетители, а не как обитатели этого учреждения. Я приехал из Таскалусы, чтобы взять у нескольких заключенных интервью для дипломной работы на звание магистра психологии. Гарри прибыл из Мобила, чтобы выкачать информацию из арестованного, которому, к сожалению, за пару часов до этого перерезали сонную артерию. День для Гарри складывался крайне неудачно. Когда он проходил мимо меня в узком коридоре, мы столкнулись, и от этого расплескался его кофе. Он внимательно изучил то, как я одет, – синие джинсы, зеркальные темные очки в красной оправе, выцветшая бейсболка, стрижка собственного исполнения, – и спросил у охранника, кто выпустил эту здоровенную тупую деревенщину из камеры. Я только что вышел после двух часов общения с хвастливым гомосексуалистом и тут же направил всю свою сублимированную агрессию в нос Гарри. Хохочущие охранники растащили нас, прежде чем он успел меня задушить.

После этого мы оба чувствовали себя очень неловко, смотрели в пол, бормотали извинения, сбивались, объясняя, что именно привело нас в тюрьму в этот день и спровоцировало всплеск темперамента, как у подавленных питбулей. Идиотизм ситуации в конце концов привел к тому, что мы начали хохотать, а день закончили в баре мотеля, где жил Гарри. После нескольких хороших глотков Гарри пустился в полицейские рассказы, удивив и заинтриговав меня. Я ответил историями из своих последних интервью с известными психопатами и социопатами Юга.

По поводу моих интервью Гарри пренебрежительно махнул рукой.

– За всем этим скрывается мания величия и желание поболтать. Репортеры, психиатры, ребята из колледжей вроде тебя… Всем им

психи рассказывают именно то, что те хотят услышать. Это такая игра.

– А вы слышали о деле Альберта Мирелла, детектив? – спросил я, имея в виду психопата-педофила, с которым я провел отвратительных два часа.

– Его последняя жертва была из Мобила, ученик колледжа? Ты говорил с Миреллом и не добился ничего, кроме самодовольных ухмылок и всякого бреда, верно?

Я понизил голос и рассказал Гарри, о чем поведал мне Мирелл, капая слюной и заламывая под столом руки. Гарри наклонился вперед, наши лбы почти соприкасались.

– Такие вещи во всем мире знают человек десять, не больше, – прошептал он. – Что же это происходит, черт побери?

– Думаю, я его разговорил, – сказал я, искренне веря, что так оно и было.

Гарри долго пристально рассматривал меня.

– Давай не терять связи, – наконец произнес он.

В то время моя мама еще не умерла, а сам я был малоимущим студентом университета штата Алабама. Тем не менее раз в две недели я приезжал в Мобил либо Гарри наведывался ко мне в Таскалусу. Мы брали по курице и долго разговаривали о его разваливающемся браке или моем все утихающем интересе к студенческой жизни – после шести лет учебы и четырех перемен профилирующей дисциплины. Мы со всех сторон обговаривали аспекты занимавших его дел или обсуждали мои самые дикие интервью с преступниками. А иногда просто сидели молча и слушали блюз или джаз, и это было ничуть не хуже. Так продолжалось где-то месяца три. Однажды вечером Гарри высказался по поводу моей еды, обычно состоявшей из риса с бобами. А чтобы отправиться за пивом, мне пришлось перевернуть все подушки на диване в поисках мелочи.

– Ассистент преподавателя, похоже, не самое высокооплачиваемое занятие? – заметил он.

– В основном, оно вообще неоплачиваемое, – поправил его я. – Но зато это компенсируется нехваткой таких рабочих кадров.

– Возможно, когда-нибудь ты станешь знаменитым психиатром, Карсон Фрейд, и будешь управлять огромным старым «мерседесом».

– Вероятнее всего, то, чем я на самом деле смогу когда-нибудь управлять, будет труба на какой-нибудь нефтяной вышке, – ответил я. – Это ты к чему?

– Думаю, из тебя получится хороший коп, – сказал Гарри.

Через десять минут после того как мы покинули парк, я проследовал за Гарри в дальнюю кабинку в «Кейкс Лаундж», темного салуна для обитателей дна, затесавшегося между фабрик и складов на берегу бухты. Два-три человека довольно непрезентабельного вида в одиночестве выпивали у стойки бара, несколько компаний сидели в кабинках. Два подвыпивших субъекта играли в бильярд.

– Почему здесь, почему не «У Флэнегана»? – спросил я, морща нос. В «Кейкс» стоял такой запах, словно тут не проветривалось лет десять; «У Флэнегана» подавали недорогие напитки, приличное гумбо, [2] и там толкалось много копов.

– Там может быть Скуилл, а именно о Скуилле нам и нужно поговорить. Этот фокус с лепестками и освещением был тупейшей выходкой. Зачем тебе понадобилось затмевать его на глазах у всех?

– Никого я не затмевал, Гарри, я вел расследование. У нас имеется парень без головы, а Скуилл с ходу выплеснул все, что взбрело ему в его голову. Что я, собственно, должен был делать?

– Возможно, следовало обрисовать ситуацию и подбросить несколько версий, чтобы он поверил, что это его идея. Ты ведь вроде психологию изучал… Или я что-то путаю?