Портрет А
Шрифт:
Ю. Скажи, а как там твой дядя?
Д. С дядей все в порядке. У семейного палача отпуск до конца недели. Эх, бедняжка. Тебя интересуют только слабые. Думаю, лучше бы я с тобой вообще не заговаривала: этак сама раскисну.
Ю. Но…
Д. Хватит уже!
Жалко, что я не могу сейчас послать к тебе нашего семейного палача. У тебя в доме для него нашлось бы порядочно работы, по-моему…
Но с чего это я буду защищать твои интересы? Больно я добрая что-то. (Собирается уйти.)
Ю. О, пожалуйста, ну пожалуйста. Не уходи. Пусть будет
Д. С чего это я буду заниматься твоими делами? Я тебя вообще не знаю.
К тому же он в отпуске. С тех пор как мы знакомы, ты мне даже ничего не подарил.
(Он смущенно роется в карманах, достает массивное кольцо с драгоценным камнем и протягивает ей.)
Д. Вот как! Ты думаешь, я попрошайничаю! Видали, я, значит, попрошайка, скажите, пожалуйста…
Ю. Не сердись. Пожалуйста, не сердись. Смотри, какой красивый камень. И вообще, я бы подарил тебе все, что угодно, если б ты только захотела.
Д. (с кольцом в руке). Неплохое кольцо. Но тогда, раньше, ты его мне не подарил.
Ю. У меня ею не было. Я его только что взял у отца.
Д. (радостно). Правда? Сам взял? Силой, вывернув ему запястье?
(Он, опустив голову, бормочет: «Нет».)
Д. Так у тебя никакого чувства собственного достоинства? Я-то поверила, что ты ему хотя бы запястье свернул.
Я-то поверила. Просто дура, выходит. Держи, вот тебе твой камень. Он тусклый.
Ю. Подожди, не сердись. Я его просто забрал назад. Это мой камень. Мне его подарили. (К Д., которая уходит.) Прошу тебя, ну пожалуйста, останься.
Видишь, я поборол в себе гордость.
Ты для меня — всё. Но иногда ты меня просто убиваешь.
Если б ты знала… Но ты же не хочешь видеть.
Д. Ладно, на самом деле я сейчас не так уж тороплюсь. Но думай получше, что говоришь.
Может, это твой последний шанс высказаться.
Ты меня разочаровываешь, понятно? — сплошное разочарование. Но я тебя выслушаю еще раз… Давай, говори.
Ю. Хорошо-хорошо, только не сердись сразу, если я скажу что-то не так. (Долгая пауза.)
Д. И это ты называешь «говорить»?
Скажи, а кроме того, что ты каждый день даешь себя привязывать, ты что-то умеешь делать?
Тебе, наверно, уже лет семнадцать, ты вообще что-нибудь умеешь? Даже тараканы что-то умеют, так давай, расскажи, что умеешь ты? Ну, пошевели мозгами.
Ю. Уже год назад я был вместе с отцом на рыбалке в Долю, на озере…
Д. И рыбу ловил отец?
Ю. Нет, я сам ловил рыбу, я нырял на такую глубину, в пять раз больше роста здоровенного мужчины, и натаскал на берег рыбы, огромную кучу рыбы, целую сеть, огромную, тяжеленную…
Д. Тяжеленную как что?
Ю. В два раза тяжелее тебя, по меньшей мере. (Смеется.)
Д. Моего веса ты не знаешь. Будь поскромнее.
Сначала подними меня, а потом говори и сравнивай, если тебе хочется. Подойди-ка. У тебя что, рук нет?
(Он нерешительно, едва не лишаясь чувств, обнимает ее и поднимает над землей. Тут его охватывает невероятный восторг, правда сначала он от восторга замирает, как в столбняке.)
Д. Ты меня освободишь! Дамидия, ты меня освободишь! Я чувствую, что ты меня освободишь. Дамидия, ты словно перышко. Куча рыбы, которую я тогда вытащил, была в десять раз тяжелей тебя, ты перышко, ты даже сама не представляешь, Дамидия, у тебя такой неприступный и строгий вид, а на самом деле ты легонькая, как воздух, как радость. О, я сразу понял… я понял. (Он целует ее волосы, сияя от счастья.)
Д. (у него в объятиях поворачивается к нему лицом, сурово берет его за ухо, чтобы он тоже к ней повернулся). Ты когда-нибудь проснешься? Или только ворочаешься во сне? Словно тряпка на ветру?
(Тут она энергично высвобождается из его рук. Он смотрит на нее как в озарении.)
Д. (тут же, как будто ей стало чего-то не хватать). Хочешь, взвесь меня еще раз. Мне почудилось что-то странное.
(Он снова обнимает ее и на этот раз крепко прижимает к себе; через несколько секунд она проворно отпрыгивает.)
Д. Мне надо идти… Я слишком задержалась. И тебе, может, тоже будет о чем подумать… До встречи.
Ю. До скорого. Я порву свои путы, я их порву. Я теперь могу это тебе торжественно пообещать.
(Он с радостным криком разрывает одну из своих веревок. Девушка уходит.)
Ю. (видя, что остался в одиночестве, падает духом, и вторая веревка остается невредимой. Он не шевелится). Ее бы это рассердило? Да нет.
Она вернется, как ушла, — легкая, быстрая. Но почему ей было не подождать?
(Пытается разорвать оставшуюся веревку.)
Ого! Эта еще крепкая.
А первую-то я одним рывком порвал. Может, она перетерлась.
(Пауза. Девушка появляется снова.)
Д. (обращается к нему, не поворачивая головы в его сторону). Иди сюда. Ты же свободен, что ж ты не выходишь?
Ю. Мне жаль, но я должен тебе сказать…
Осталась еще веревка, и я не смог ее разорвать.
Д. (в сторону). Ах!
(Удивленно, разочарованно.) Но ведь другая порвалась так легко. (Задумчиво.) Может, она перетерлась.
(Громко.) И это все, что ты можешь? Все, на что ты способен, чтоб прогуляться со мной? Может, мне еще придется упрашивать, чтобы ты меня проводил?
(Она удаляется.