Попугай
Шрифт:
– Вот-вот, это похоже на философов. И что ты предлагаешь? Пойти и посмотреть, где он это сделал?
– Думаю, у нас это не получится, потому, что школу стоиков он основал уже в Греции.
– Да, школа может любого довести до самоубийства. Так это школа его так достала, что ли?
– Не знаю. Возможно, отказ от удовольствий.
– А что, он отказывал себе в удовольствиях?
– Это и было краеугольным камнем его учения.
– Зря. Наверняка это его и погубило. Какая – то неправильная философия, не наша.
– Почему? Мы же говорим, что надо стоически переносить трудности,
– Ааа…, тогда это другое дело. Но все равно, без джина и тоника как-то плохо переносить трудности. Моя философия – не уклоняться ни от трудностей, ни от джина с тоником. Я за то, чтобы переносить трудности с большим стаканом джина с тоником и обязательно со льдом.
– Может быть, они бы так и делали, но, насколько мне известно, британцы начали употреблять джин с тоником только в 18 веке в Индии, как профилактику от малярии, а Зенон жил где-то в 4-ом веке до нашей эры.
– Ладно, бог с ним с этим несчастным философом. Жаль, что он не счел возможным получать удовольствие от некоторых так называемых вредных привычек. Что, больше этот городок ничем не прославился? Нечего посмотреть туристу?
– А вот рекламный буклет по Кипру. Можно почитать, что еще интересного посмотреть в Ларнаке, – сказал Михаил, беря с журнального столика красочный буклет.
– Почитай, почитай. Там ведь на английском.
Михаил углубился в чтение рекламного буклета.
– О! – воскликнул он через пару минут. – Оказывается, Ларнака переводится с греческого, как «саркофаг».
– Саркофаг… это что, гроб, что ли?
– Гроб для богатых и знатных.
– Боже мой! Куда мы попали? А там случайно не написано, почему это местечко назвали «гроб»? А то мне что-то не по себе.
– Сейчас посмотрим… Аа…, короче…, где-то здесь находится гроб Лазаря.
– Еще один известный еврей? – спросил Андрей.
– Сейчас почитаю. …Лазарь – это дружбан самого Иисуса Христа.
– Круто. Так этот дружбан Иисуса что, где-то здесь обитал?
– Да, он здесь жил. Тут написано, что Иисус воскресил его, когда тот умер, причем уже через 4 дня. Поэтому его зовут «четырехдневный».
– Кого?
– Лазаря.
– Кликуха что ли?
– Я бы сказал прозвище.
– Бедняга. Всего 4 дня прожил. Совсем младенец, – с сожалением прокомментировал Андрей. – И что, за 4 дня они уже успели подружиться?
Михаил продолжал внимательно вчитываться в статью в брошюре.
– Та нет. Он не 4 дня прожил, – добавил Михаил.
– Ты же сам только что сказал, что Иисус воскресил его через 4 дня, – несколько удивленно переспросил Андрей.
– Все правильно. Но через 4 дня не после того, как он родился и умер, а через 4 дня после того, как умер.
– Труп что ли?
– Ну да. Причем уже разлагающийся.
– Фу, перестань… Все, хватит. Здесь нечего смотреть: один самоубийца, другой – разложившийся труп, которого почему то воскресает сам Иисус. Что-то тут нечисто. Впрочем, один еврей спасает другого, или друг спасает друга – этому можно только позавидовать. Все-таки, попробуй, найти что-нибудь без четырехдневных ужастиков.
– Ну, давай поедем куда-нибудь, – предложил Михаил.
– Куда?
– Давай
посмотрим… Вот! Нашел. Полуостров Акамас. Заповедник. Бухточки, в которых морские черепахи откладывают яйца.– Это как раз то, что нужно. Давай лучше съездим, посмотрим на яйца, – с энтузиазмом согласился Андрей.
В то утро, когда прилетал их чартер из Ростова, Андрей проснулся в плохом настроении. Он встал с кровати и молча направился в ванную.
Михаил встал, одернул штору и его взору представился восхитительный вид на Средиземное море и пальмы. Но настроение было тоже никудышным. Задержка на острове явно не пошла никому из друзей на пользу.
Вскоре Андрей вышел из ванной выбритый и немного посвежевший. Видя настроение друга, Михаил попытался как-то отвлечь его от мыслей о необходимости вынужденной задержки на острове.
– Кстати, насчет секса, – обратился к нему Михаил.
– Чегооо…? – удивленно протянул Андрей.
– Ну, ты же сам попросил меня обучать тебя необходимым английским словам.
– А секс тут причем? – не понял Андрей.
– Слово “sex” в английском может означать не только «секс».
– А что еще? – удивился Андрей.
– Помнишь, когда мы летели сюда, заполняли что-то типа миграционной карточки?
– Ну, помню.
– Я заполнил и твою и свою карточку. Так вот, там была графа “sex”.
– Какой может быть секс в миграционной карточке? Может, их интересует ты натурал или голубой?
– Правильно рассуждаешь. Миграционные власти секс, а тем более в самолете, на высоте 7000 метров, вряд ли интересует. Но им так же наплевать, кого ты любишь: мальчиков или девочек…, а вот пол приезжающего иностранца…
– В смысле мужчина или женщина? – переспросил Андрей для убедительности.
– Именно. Так что, вот тебе еще новое слово – учи.
– А что тут учить. Секс – это невозможно забыть.
– Кстати, пора собираться в аэропорт. Ты же хочешь взглянуть на толпу соотечественников, прибывших нашим рейсом? – напомнил Михаил.
Когда аэропортовский автобус подъехал к терминалу, толпа пассажиров чартерного рейса из Ростова-на-Дону хлынула в зал прилета аэропорта Ларнака. Прибывшие пассажиры с интересом и некоторым напряжением, озирались по сторонам, бросая взгляды на незнакомые слова, светящиеся на табло. Андрей и Михаил уже стояли в зале Arrivals (зал прибытия). За время, пока они стояли в ожидании прибывших соотечественников, Андрей выучил и это слово. Это было не так легко как “sex”, но Андрей очень старался, а тем более заняться больше было нечем.
Судя по количеству пассажиров, можно было предположить, что в самолете были и стоячие места. Летать в самолете, стоя, или сидя на корточках, не такая уж диковинка для граждан России. Были случаи, когда самолет останавливали, как такси, на взлетной полосе перед разбегом, чтобы взять «зайцев». Хотя и зайцами их сложно назвать. Заяц – это обычно тот, кто пытается проехать на халяву, не заплатить за проезд. Отсюда и назвали их зайцами, так как предполагается, что такой человек будет трястись, как заяц, боясь, что его оштрафуют или ссадят. Но здесь был совсем не тот случай.