Помещик
Шрифт:
Двадцать пять литров настоек и наливок! Которые оформлялись так, что казалось, что в поместье производятся сотни литров различных алкогольных напитков!
— А сколько наша винокурня вообще производит спирта?
— Да какая у нас винокурня, одни слезы. Самое большое на моей памяти десять ведер. Прошлый год например пять.
Какой смысл, кроме засирания мозгов таким лохам как Сашенька, в этом вале алкогольных бумажек? Любой здравомыслящий проверяющий разберется, что реального производства алкоголя в имении нет. И никаких налогов и сборов за это дело мы платить
Хотя возможно я чего-то и не знаю.
— Пелагея, а за что, мы помещики, должны платить в казну если занимаемся винокурением?
— Это я, батюшка-барин, знаю. Помещик должен платить если производит самогон или хлебное вино, которое поставляет в казну. Если продает его в обход казны или имеет незарегистрированные винокуренные кубы и казаны, то большие штрафы. У нас на всем стоят клейма. Но раз такое дело, я сегодня же обязательно проверю.
— Проверь, голубушка, проверь. И Степана с собой возьми, введи его в курс дела. Нечего тебе этим заниматься. Не женское это дело.
Теперь стало ясно. Семён Иванович создал гигантскую бумажную пирамиду из алкогольных дел, чтобы замаскировать свои махинации в других областях. Когда кто-то начинал изучать документы поместья, он тонул в этой массе бумаг, посвящённых несуществующему алкогольному производству.
— Хитро придумано, — пробормотал я.
Сил больше нет читать, как этот мерзавец обманывал своих работодателей. «Алкогольные» папки тоже оказались в ящике стола и на его столешнице остались только необходимые для настоящей работы справочные данные по имению.
— Сэр, — подал голос Вильям, — У меня к вам предложение. Давайте проедемся по деревне и разберемся с господской скотиной. Её на каких-то не понятных условиях отдали мужикам. Думаю, это неправильно.
Вильям оказался огромным молодцом. Еще практически не владея русским, он сумел найти общий язык с нашими мужиками, разобраться в о-чень многих вопросах и самое главное уже завоевать какой-то авторитет и уважение и мужиков и баб.
Второе мне было не удивительно. За этим персонажем в отношении слабого пола нужен глаз, да глаз. Он наверное любую может уболтать и утащить или в койку или на сеновал.
В первой же избе, в которую мы зашли, я заметил как на нашего английского специалиста украдкой посматривает внучка хозяина, молодуха лет восемнадцати. У Вильяма при взгляде на нее тоже глазки загорелись и мне показалось даже слюни потекли. По крайней мене он дважды судорожно сглотнул.
«Так, так, — подумал я. — Надо воспользоваться своей помещичьей властью, окрестить молодца, да выдать за него девку. Она по виду деваха хваткая. Глядишь нашего молодца в стойло и поставит. А то будет как вчера».
Сватовство я решил не откладывать в долгий ящик и провернуть его чуть ли не тут же.
Хозяина первого хозяйства, в которое мы зашли, все уважительно звали Сидором Матвеевичем. Отчества среди мужиков еще редкость и если так обращаются абсолютно все, это означает только глубочайшее уважение испытываемое к человеку.
Сидора Матвеевича действительно было за что уважать. Для своих семидесяти, а в деревне на удивление было много народа старше
шестидесяти и все еще были достаточно крепкими, он был на редкость силен физически и умственно.В хозяйстве Сидора Матвевича оказалось две господских коровы и одна свиноматка. Одна корова давала ведер сто в год, что в пересчете на литры составляет около 1200 литров. Это для России сейчас средние показатели, вернее даже ближе к верхней планке.
Времена больших удоев еще впереди во всем мире. Даже в Англии, которая в этом деле впереди планеты всей, удой в две тысячи литров считается хорошим и ближе к самым высоким показателям. Но скорее всего США в этом деле Англию уже обошли.
А вот вторая корова давала уже очень хорошо по нынешним временам, как раз в пересчете на литры ровно 2000.
Наличие господской свиноматки в крестьянском хозяйстве было вообще откровением. Господские свиньи в отчетах ни где не фигурировали.
— Скажи ка мне, Сидор Матвеевич, на каких условиях господин управляющий вам господский скот отдал?
Старик откровенно был не в своей тарелке, все происходящее ему явно не нравилось и он стоял передо мною потупив взор.
— Прости, барин, бес попутал на старости. Мы с мужиками уже посудачили и решили, что вор наш управляющий. Он таким образом у господ воровал и многих из нас этим повязал. Надо всю твою скотину тебе вернуть или то, что ему отдавали.
— Вот это наверное, старче, самое правильное будет. Мне сейчас скотину ставить не куда. Да и не кому и кормить чем, — усмехнулся я. — Спасибо тебе за честность. Я больше по деревне не пойду, не хочу людей в грех вводить и сам грешить не хочу. Поэтому мы поступим так. Я своим крестьянам хочу доверять и надеюсь на взаимность. Поэтому сами решите этот вопрос без меня. Проведите сход, все обговорите. Деньги, которые управляющему отдавали, будите отдавать мне. И заодно выберите на деревне старосту. Управляющего больше не будет, а мне не с руки без старосты.
— Прости еще раз, барин, все исполню как велено.
— Так это же не всё, что я от тебя хочу. Твоя девица, смотрю, на моего англичанина заглядывается. А у него глазки тоже блестят. Отдашь девицу за него? Я его паразита в ближайшие дни в нашу веру крестить буду.
Старик Сидор такого расклада явно не ожидал и от растерянности открыл рот. Но надо отдать ему должное, быстро сообразил в чем дело и поклонившись, ответил:
— Воля твоя, барин, ежели девка пожелает за твоего бусурмана пойти, то я буду не против.
— Ну вы между собой этот вопрос решите, у неё ведь мать с отцом еще имеются, а потом мне сообщите.
— Сирота она барин, я ей и отец и мать.
— Ну тогда с ней решай. А я с бусурманом, как ты её обозвал. Звать то её как?
— Маня.
— Мария значит.
Махинация со скотом на самом деле очень простая, но подлая. Повязанной оказалась чуть ли не вся деревня, а те кто напрямую не участвовал в обмане барина, против общества естественно пойти не решились. Да таких скорее всего раз два и обчелся. Возможно в этих подлых делишках всего одна семья не была замешана — Степанида со своими сыновьями.